Клятва разведчика
Шрифт:
— А ты?!.
— Я знаю, — коротко ответил я. — Пошли в лагерь.
… — Последние части защитников города русской воинской славы во главе с генералом Новиковым под натиском превосходящих сил врага отошли на полуостров Херсонес и продолжают сопротивление… Разойдись.
Хокканен как-то нелепо взмахнул рукой и почти побежал к землянке. Строй продолжал стоять. Я видел, что многие плачут. Максим за моим плечом растерянно и странно безголосо спросил:
— А как же… там же могилы… Корнилов, Лазарев, Нахимов, Истомин [32] … как же они у фашистов…
32
Имеются
— А вот так, — зло сказал я. С чего злиться-то? Я же знал, что всё вернётся на круги своя… но я злился. Страшно злился! — Может, они там туалеты устроят…
— Повтори! — Максим схватил меня за грудки, его губы побелели. — Что ты сказал, повтори!
— А чего им стесняться, если мы это позволяем?! Руки убери! — я отбросил его пальцы. Максим нацелился мне в ухо, я подбил его ногу и толчком опрокинул на траву.
— Хватит! — Сашка отбросил нас в стороны. — А ну!..
— Всё, — я поднял руки. — Макс…им, прости, я со зла.
— Да ничего, я понимаю, — сказал он и вдруг хлюпнул носом…
…Мы сидели в землянке молча. Снаружи. Это продолжалось уже довольно долго, и я очень хотел, чтобы нам вот именно сейчас опять дали задание… но только такое, где нужно и можно будет стрелять во врага. Наверное, примерно так же думали остальные, потому что Юлька вдруг встала, сжала кулаки, вскинула голову…
…Зовёт она тайно, звучит она глухо, Но если ударит — то бьёт напролом! Пчелою свинцовой вонзается в ухо И красным пылает в ночи петухом!— и мы уже в который раз зло подхватили, отстукивая ритм кулаками по нарам:
Бей врага, где попало! Бей врага, чем попало! Много их пало — а всё-таки мало! Мало их пало, надо ещё! Ещё! Ещё!У ребят были озверелые, фанатичные лица. И я чувствовал, что и у меня такое же. Именно в таком состоянии ложатся с гранатами под танк или направляют самолёт на вражескую колонну — когда в ушах колотит тараном: «Ещё! Ещё!! Ещё!!!» И, когда Юлька умолкла, я вскочил:
— Слушайте! Меня слушайте!
Вражеский топор вбит в избы венец… А ты встань-повстань, старый мой отец! И к плечу плечом, не ступить назад, А ты встань-повстань, раненый мой брат! Осветилась ночь, сея смерть вокруг… А ты встань-повстань, раненый мой друг! Над родным жнивьём бешеный огонь… А ты встань-повстань, мой усталый конь! Словно сметный вздох, чёрный дым — столбом… А ты встань-повстань, мой сгоревший дом! Стук копыт да вой —33
Стихи А.Белянина.
30
— Вы, Илмари Ахтович, меня простите, но это немного глупо. Они нас бьют, они наступают, а тут мы им — сдавайтесь, мол! Да они посмеются и нашей листовкой подотрутся, тем более, что бумага у нас фиговая, не мелованная… Мягкая. И кому им сдаваться? Нам? Но они же отлично знают, что мы пленных всё равно расстреливаем. Куда нам их девать-то?!
Капитан Хокканен сердито засопел своей короткой трубкой и сердито посмотрел на меня:
— Ну а ты что предлагаешь?
— Никаких оскорблений и призывов к сдаче. Вообще никакой политики. Любой солдат, даже солдат победоносной армии, скучает по дому. У большинства немцев большие семьи и своих детей они очень любят. Вот и надо размножить такой текст… — я задумался, ожесточённо потёр нос. — Ну, что-нибудь типа… только по-немецки… «Папа, я жду тебя! Когда ты вернёшься из России?» Хорошо бы нарисовать мальчишку или девчонку, но это адский труд… Ещё можно — карту СССР и обозначить, какую часть территории они захватили, только честно — пусть посмотрят, какая это ерунда в сравнении с тем, сколько осталось, и подписать: «Сколько ещё собираетесь воевать?». Где-нибудь старые контурные карты взять — вон, в школах по сёлам валяются никому не нужные…
— Ну у тебя голова, — признал капитан.
— Я просто читал много…
Около входа в землянку послышались шум, смех и ввалился Сашка. Он был весёлый и вёл, обняв за плечи, Ромку и его приятеля Витюху, которые три дня назад ушли на разведку и запропали так, что мы изволновались. Мальчишки были в своём репертуаре — чумазые, в рванье, босиком, с сумками через плечо и улыбками во всю физиономию.
— Есть хотим! — вместо «здрасьте!» заявил Ромка.
— Сейчас принесу, — хохотнул Сашка. — Подаёшь им, как в ресторане…
— Что нового? — взял быка за рога Хокканен. Ромка пожал плечами:
— Да… — неуверенно сказал он. — Вроде и ничего… Но так поглядишь… — он пошевелил пальцами с обкусанными ногтями. — Шевеление какое-то… — он похлопал глазами и неуверенно дополнил: — Вроде бы собираются облаву проводить, но точнее не узнали ничего, как ни бились. Наши то ли тоже ничего не знают, то ли боятся сильно…
— Так… — хмуро сказал Хокканен.
— Да ну и ладно, — подал я голос. — Раз агентурная разведка молчит, так мы сходим, прихватим кого-нибудь и вытрясем всё…
— Никого вы не прихватите, — замотал головой Ромка. — Они только группами ходят… А затевается что-то точно… В Бряндино рота гренадёров сидит уже три дня. Ничего не делают, просто сидят… Не полиция, не заготовители, не охранные части — гренадёры. Чего им там сидеть? А они сидят. Вон, Витюха даже у одного их лейтенанта гостил.
— То есть как гостил? — не понял Хокканен. — В каком смысле гостил?
— Да ну… — Витюха, до тех пор помалкивавший, махнул рукой. — Я стоял там… ну, около бывшей МТС, где у них техника отстаивается. А тут этот лейтенант, молодой ещё… не, для лейтенанта уже и немолодой. По-русски так чудно говорит, с акцентом, смешно… Подошёл, заговорил, потом в казарму позвал. Ну, я пошёл, а что, ничего же такого при мне нету…Изнутри посмотрел…Он накормил, шоколадку дал, только мы с Ромкой её по дороге слопали…