Клятва повесы
Шрифт:
Его пальцы прикоснулись к ее правому плечу и спустились вниз, к груди. Скользнув по набухшему соску, исчезли.
Ласка повторилась, только на этот раз с левым соском. Пейшенс затрепетала.
Вейн вскользь погладил ее по спине, сначала по левой стороне, потом по правой, и каждый раз рука его останавливалась на талии.
Потом его руки опять исчезли, а Пейшенс опять приготовилась к ожиданию. И дождалась: его ладонь, твердая, жесткая, горячая, легла ей на ягодицы, скользнула к бедру. Уверенно, со знанием дела, оценивающе.
Пейшенс тихо вскрикнула, и ее крик
— Нет. Стой спокойно, — прошептал он и опять поцеловал. — Не двигайся. Просто чувствуй. Ничего не делай. Позволь мне любить тебя.
Пейшенс безмолвно покорилась.
Рука Вейна снова вернулась на ягодицы и, скользнув по разделяющей их впадине, поднялась вверх, на спину. В следующее мгновение его палец оказался в ямочке у основания ее шеи и легко двинулся вниз. Миновав ложбинку между грудей, он добрался до талии и устремился к пупку. Сделав несколько кругов вокруг пупка, удалился к бедру и исчез.
А потом опять появился в ямочке. Он совершил такое же долгое путешествие, только на этот раз оно закончилось на другом бедре.
Когда палец снова возник в ямочке, Пейшенс уже была готова. Она глубоко вдохнула и задержала дыхание.
Палец двигался вниз с той же неторопливостью. Он покружил вокруг пупка и вдруг скользнул в него. И надавил. Осторожно. Потом еще раз. И еще.
Пейшенс шумно выдохнула. Трепет, охвативший ее, скорее походил на дрожь. Ей стало тяжело дышать. Она облизала пересохшие губы, и давление в пупке пропало.
А палец направился вниз.
Она напряглась.
Палец медленно двигался по животу, по поросшему волосками бугорку. Раздвинув губы, он скользнул вглубь.
В жар между ее бедрами.
Пейшенс запылала. Ей казалось, что тело ее горит как в огне. Она вся сосредоточилась на прикосновении этого ищущего пальца.
И он нашел то, что искал. Она вскрикнула и почувствовала, что ноги подгибаются. Но Вейн не дал ей упасть, поддержав другой рукой. Он вообще не давал ей шевелиться, чтобы она могла в полной мере прочувствовать все движения пальца.
Он догадывался, какое пламя бушует в ней, но не торопился. Его палец давил сильнее, проникал глубже, кружил, и Пейшенс кружилась вместе с ним.
И ждала затаив дыхание. Ждала. Зная, что момент наступит тогда, когда его палец погрузится в ее жаркое лоно. Ее дыхание скорее походило на шелест, губы пересохли. Вейн же опять и опять останавливался, а потом возвращался к трепещущему бугорку.
Наконец момент настал. Его палец сделал последний круг, замер на секунду и ринулся вглубь. Пейшенс задрожала и закинула голову.
Он вводил палец в нее очень медленно, а потом просунул его глубже, и она закричала.
А он губами обхватил ее сосок.
Пейшенс снова закричала, но крик донесся до нее как бы издалека. Вейн развернул ее к себе боком, чтобы видеть перед собой ее грудь, и запустил в нее два пальца. Другой рукой сильно сжал ее ягодицы, зная, что потом на этом месте появятся синяки. Но
Потому что он уже истощил свой запас самообладания. Это началось тогда, когда его палец окунулся во влажные, горячие глубины между ее бедер. Он правильно рассчитал, что с завязанными глазами Пейшенс возбудится сильнее, но не мог предположить, что и его охватит столь безумное вожделение. Однако в этот раз он решил заниматься только ею: отдавать ей каждую каплю своей страсти.
И он отдавал, отдавал так, как умел.
Пейшенс не думала, что могут быть такие острые ощущения. Казалось, ее кровь превратилась в расплавленное железо, кожа обрела небывалую чувствительность. Она ощущала малейшее колебание воздуха, самое легкое прикосновение, все нюансы ласки.
При каждом движении его пальцев ее пронзало ослепительное наслаждение; его губы, его язык, терзавшие ее грудь, усиливали это наслаждение и доводили его до головокружительных высот.
Наслаждение росло в ней, а потом сконцентрировалось в яркий свет. Застонав, она приготовилась к вспышке. Но шар света не взорвался, напротив, он стал еще ярче, огромнее — и поглотил ее.
И она превратилась в часть этого света, наслаждение окутало ее и приподняло. Она поплыла по бескрайнему океану чувственного блаженства, надеясь утолить мучившую ее жажду. А жажда все не проходила.
Она смутно ощущала, что пальцы Вейна движутся в ней, что его прикосновения утратили нежность. Неожиданно он поднял ее, подхватил на руки и понес. К кровати. И бережно уложил на прохладные простыни. Пейшенс ждала, что повязка исчезнет с глаз. Но повязка не исчезла.
Пейшенс прислушалась и услышала глухой стук — это сапог упал на пол. Улыбнувшись, она расслабилась. И приготовилась.
Она предполагала, что Вейн ляжет рядом. Но ошиблась. Вейн действительно забрался на кровать, но потом замер. Ей потребовалась секунда, чтобы понять, где он.
Стоит на коленях, над ней.
Вожделение ослепило ее, как вспышка молнии, в мгновение ока ее тело снова вспыхнуло огнем. Напряглось, поджалось и затрепетало в ожидании.
Наконец его руки легли на ее бедра. А потом она почувствовала его губы.
На своем пупке.
После нескольких минут этой бесконечной сладостной, опаляющей ласки он наконец соединился-с ней и стремительно увлек за собой в мир безграничного восторга, все ближе и ближе к солнцу. Пейшенс предоставила своему телу говорить за себя, она всю душу вкладывала в ласку, нежность и страсть и отдавалась любви с тем же пылом, что и Вейн.
Беззаветно. Безудержно. Необузданно.
Истина пришла к ней в тот момент, когда солнце раскололось на миллиарды осколков. На нее — на них обоих — мощным потоком хлынуло блаженство. Сплетенные воедино, они остро чувствовали исступленный восторг друг друга. Их одновременно подхватила последняя мощная волна, а потом они вместе рухнули вниз, освобождаясь и насыщаясь. После этого они еще долго пребывали в царстве, где правят только любящие сердца, куда нет доступа разуму.
— М-м-м…