Клятва повесы
Шрифт:
Усмехнувшись, Девил внимательно оглядел Пейшенс с ног до головы.
— Минни спрашивает о тебе. — Подойдя к ним, Вейн поклонился Пейшенс и опять обратился к Девилу: — Ей хочется оживить в памяти самые выдающиеся наши шалости — скорее твои, чем мои.
Девил сокрушенно вздохнул и посмотрел через зал на Минни, сидевшую на диване в окружении знакомых.
— Как ты думаешь, мне удастся произвести на нее впечатление герцогскими величественными манерами? — Он вопросительно вскинул бровь.
— Попробуй, — ухмыльнулся Вейн. Поклонившись Пейшенс, Девил ушел.
Пейшенс хватило
— Добрый вечер, — сказал он.
И что-то странное промелькнуло в его глазах, выражение лица стало жестким. Он взял ее руку, но не приложился к кончикам затянутых в перчатку пальцев, а перевернул ладонь и, не спуская с нее взгляда, прижался губами к запястью. У нее тут же участился пульс.
— Ты должна встретиться кое с кем, — тихим, похожим на рокот голосом произнес он и положил ее руку к себе на сгиб локтя.
— Привет, кузен. А это кто?
Джентльмен, появившийся перед ними, оказался еще одним Кинстером. У него были светло-каштановые волосы и голубые глаза. Вздохнув, Вейн познакомил с ним Пейшенс, а потом он представлял ей других Кинстеров, которых было бесчисленное множество. Все они были похожи — и одинаково опасны. Высокие, широкоплечие, самоуверенные — и все элегантные. Первого звали Габриэлем, за ним следовали Люцифер, Демон и Скэндал. Пейшенс была ошеломлена и очарована ими. Ей надо было перевести дух и восстановить душевное равновесие. Члены стаи — эта ассоциация мгновенно всплыла в ее сознании — с удивительной легкостью поддразнивали друг друга и одновременно вели с ней светскую беседу. Она без труда отвечала на их шутки, но была осторожна. Разве их прозвища не являются достаточным предостережением? Она крепко держалась за Вейна, сильно сжимая его локоть.
Вейн не изъявлял желания уйти. Пейшенс сказала себе, что нельзя придавать этому большое значение. Вполне возможно, что среди гостей нет дам того типа, который ему интересен.
Громкий перебор струн возвестил о начале танцев. Четверо окружавших Пейшенс мужчин медлили.
— Не хотите ли потанцевать, дорогая? — услышала она голос Вейна.
Улыбнувшись, она грациозно кивнула мужчинам и вместе с Вейном прошла в бальный зал. Вейн уверенно обнял ее и, увидев, как у нее удивленно расширились глаза, поинтересовался:
— А у вас, в глуши Дербишира, танцуют вальс?
Пейшенс гордо вскинула подбородок.
— Естественно. Я очень люблю вальс.
— Очень любишь? — Зазвучало вступление. В глазах Вейна вспыхнул озорной огонек. — Э-э… но теперь тебе придется вальсировать с одним из Кинстеров.
Он прижал ее к себе и закружил в вихре танца.
Пейшенс уже отрыла рот, чтобы высокомерно осведомиться, с чего это вдруг Кинстеры возомнили себя такими непревзойденными танцорами, но к третьему кругу уже получила ответ. Она казалась себе легкой, как пушинка, которую кружит своевольный ветер. Причем в такт музыке.
Ее взгляд упал на даму в багровом платье, стремительно вальсирующую рядом с ними. Онория, хозяйка бала. В объятиях своего мужа.
Пейшенс огляделась по сторонам и увидела, что все Кинстеры, с которыми она беседовала до начала танцев, уже нашли себе
Пейшенс казалось, что она летает над полом. Ее юбки вздымались, она ощущала силу обнимавших ее рук, которые направляли ее, прикосновение которых так волновало ее. Однако она приказала себе не подчиняться чувствам и сохранять ясность рассудка. И крепче прижалась к Вейну.
Но не потому, что боялась, что он отпустит ее.
Эта странная мысль заставила ее острее почувствовать его близость, его силу. Продолжая вальсировать, они приблизились к концу зала. Сквозь тонкий шелк Пейшенс ощущала тепло его ладони. Вейн сделал подкрутку и еще сильнее прижал ее к себе. Пейшенс ахнула, у нее тут же набухли соски. Она подняла голову и посмотрела в его серые глаза, в них пылал огонь. Задыхаясь, она никак не могла отвести свой взгляд. Комната закружилась вокруг нее. Так хорошо знакомый ей мир сжался до объятий Вейна. Время остановилось. Существовало только движение их тел, захваченных властным ритмом, слышимым лишь ими. Музыка, звучавшая для них, была совершенно иной природы. С каждым аккордом она обретала все большую мощь. Их бедра сливались воедино, лаская друг друга прикосновением, потом разъединялись в очередном па. Ритм звал их, и они отзывались, легко следуя рисунку танца. Близость тел разжигала внутренний огонь и искушала. Дразнила и обещала. Когда скрипки замолчали, их музыка продолжала звучать.
Вейн глубоко вздохнул и заставил себя разомкнуть объятия. Он положил руку Пейшенс на сгиб локтя и, не удержавшись, пожал ее пальчики, хотя понимал, что за ними наблюдают.
Он чувствовал, что она трепещет. На мгновение она оперлась на него и заморгала, будто пытаясь сбросить с себя волшебные чары.
Наконец она нашла в себе смелость посмотреть ему в лицо. Хотя в душе у него все было объято пламенем, он казался холодным.
Пейшенс выпрямилась и, устремив взгляд вдаль, гордо вскинула голову:
— Ты вальсируешь вполне сносно.
Вейн хмыкнул. Ему безумно хотелось утащить ее отсюда. Он хорошо знал расположение комнат в доме. Она, естественно, не знала этого, но ему-то это известно. Однако за ними слишком пристально наблюдают. Да и Онория не простила бы его. Еще рано, вечер только начался. Их внезапное исчезновение обязательно привлечет внимание.
Позже. Вейн уже не верил в то, что ему удастся справиться со своими демонами, не утолив их голод. Тем более когда на Пейшенс это платье.
Вызывающее, как охарактеризовала его Минни. Чертовски невероятное, с его точки зрения. Вейн был полон решимости придерживаться условностей, во всяком случае, до тех пор, пока она не согласится на его предложение. А сейчас… Всем же известно, что нельзя слишком долго дразнить волка.
Он взглянул на Пейшенс. Шелковое платье с крохотными рукавчиками плотно облегало грудь, открывало плечи. Оно подчеркивало матовый оттенок кожи, округлость груди, изящную линию плеч. Длинная прямая юбка ниспадала тяжелыми складками, из-под подола при ходьбе выглядывали соблазнительные щиколотки.