Клятва королевы
Шрифт:
Тупиковая ситуация могла длиться вечно, превратив нас в чужаков, деливших друг с другом лишь общую крышу над головой, если бы в игру не вступили более серьезные силы.
Но именно так оно и случилось.
Был апрель тысяча четыреста семьдесят пятого года.
Мы отправились в Вальядолид, на празднество, устроенное в нашу честь влиятельным кланом Мендоса, намеревавшимся открыто объявить о поддержке нашей верховной власти и подавить любое тлеющее недовольство.
Несмотря на жалкое состояние казны, я по этому случаю почти полностью опустошила ее, зная, что, лишь
Внешне проявляя чудеса любезности, я внимательно наблюдала за вельможами, шумно въезжавшими в город, чтобы воспользоваться нашим великодушием. Хотя честь быть хозяевами праздника принадлежала Мендосам, я сама составила список гостей и намеренно включила в него тех, кто еще не принес нам клятву верности. С едва скрываемым смятением я смотрела, как они приближаются к нашему помосту, открыто демонстрируя свое богатство. Их плащи были расшиты золотом, а драгоценностей их жен и дочерей хватило бы на содержание войска. Далеко не каждый в королевстве страдал от нищеты, и я втайне порадовалась, что рискнула пойти на расходы. Нельзя было допустить, чтобы своим парадом бессмысленной расточительности они превзошли нас, новых правителей Кастилии.
В день рыцарского турнира на открытом воздухе я надела расшитое изумрудами и золотом парчовое платье — за него я заплатила своим ожерельем, — с отделанными горностаевым мехом свисающими красными рукавами с рубинами на манжетах, и украсила волосы жемчужной сеткой. Фернандо тоже последовал примеру других, выехал галопом на поле в великолепных доспехах толедской работы, блестящий нагрудник которых украшала золотая с серебром вставка, изображавшая нашу эмблему в виде стрел и уз. Сердце мое сжалось, когда он, сидя в седле, поклонился перед троном, по традиции ожидая знака моего уважения. Облаченный в сверкающий металл, он походил на рыцаря из легенд; подавив угрызения совести, я стала смотреть, как он яростно атакует противников, повергая одного за другим.
Когда мы поднялись, аплодируя, Беатрис прошептала мне на ухо:
— Не важно, как он поступил, но ты же не собираешься отвергнуть его навсегда?
Я резко взглянула на нее. Не раз говорила, что на публике ко мне всегда следует относиться с почтением, ибо только тогда раздражительная знать поймет, что я не намерена править по образцу покойного брата, но Беатрис говорила что хотела и когда хотела.
— Ну? — добавила она, уперев руки в бока. — Что тебе еще нужно? Он только что преломил перед тобой свое копье. Советую предложить этому копью ножны, пока тебя не опередила какая-нибудь дерзкая девчонка.
Я замерла, а потом, сама тому не веря, ощутила внезапную радость, вынудившую меня крепко сжать губы, чтобы не рассмеяться при всем дворе.
— Мне передать ему? — спросила она.
Я решительно подняла голову и прошипела:
— Да. Только лично. Не хочу, чтобы кто-либо совался в мои дела.
В тот вечер я со всей тщательностью облачилась в лазурное шелковое платье и смазала дорогим лавандовым маслом запястья и шею. Инес зажигала ароматные восковые свечи в количестве, которого хватило бы, чтобы осветить собор, и в конце концов пришлось сказать ей, что, если она не
Волнуясь, я с фрейлинами сидела у камина. Мы делали вид, будто вышиваем, но, конечно, на самом деле прислушивались к каждому доносящемуся из-за двери звуку. Наконец услышали шаги и одновременно встали.
Я не знала, чего ожидать, пока не увидела стоящего на пороге Фернандо в том же мундире до колен, что был на нем во время вечернего пиршества. Лицо его закрывала тень.
Сердце мое забилось сильнее.
Он махнул рукой:
— Дамы, я хотел бы поговорить с женой наедине.
Инес и Беатрис поспешно вышли, оставили нас одних впервые за три долгих месяца, казавшиеся теперь, когда я смотрела на его мрачные черты, целой вечностью. Он поднял взгляд, и я увидела в его глазах боль.
— Изабелла… — начал он, и я кивнула, ожидая столь долгожданного примирения; но только теперь поняла, что не готова его принять, — отчего-то мне казалось, что своим согласием я одобрю те поступки, которые он совершил.
Однако последующие слова застигли меня врасплох.
— Мне нелегко об этом говорить, но Альфонсо Португальский объявил нам войну.
Я уставилась на него, словно он сказал нечто немыслимое.
— Нам? — услышала я собственный голос. — Но почему?
— Ла Бельтранеха. — В его взгляде не было упрека, хотя, как и Беатрис, он несколько раз советовал заключить ее в темницу. — В обмен на помощь Альфонсо в завоевании Кастилии она согласилась выйти за него замуж и сделать его королем. По их мнению, она законная королева, а ты узурпировала трон.
— Но Альфонсо — ее дядя! И она под нашей опекой.
Фернандо устало вздохнул:
— Боюсь, уже нет. Пока мы были здесь, она сбежала с Вильеной. Он подписал союз с Альфонсо и убедил присоединиться к ним Кадиса в Андалусии и главу военных орденов Калатравы и Алькантары. Они собрали против нас огромные силы, почти двадцать тысяч человек.
Я схватилась за спинку кресла. Двадцать тысяч… Подобного я не могла даже представить. Большего мы не могли надеяться собрать без поддержки грандов.
— Я разговаривал с Сантильяной и адмиралом, — продолжал Фернандо. — Сантильяна, конечно, винит во всем себя — все-таки девочку содержали в его замке. Он говорит, что выделит столько солдат, сколько сможет. Они с адмиралом также собираются убедить других вельмож, чтобы те нас поддержали, но, Изабелла, нам все равно нужна ты.
— Я?
— Да. Ты королева. Ты должна объявить войну в ответ. И ты можешь поднять народ. Колеблющиеся города последуют твоему призыву. Чтобы победить Альфонсо, мы должны призвать столько людей, сколько удастся. У нас слишком мало времени, чтобы перейти в наступление.
Я взглянула на побелевшие костяшки пальцев, сжимавшие кресло, и заставила себя разжать руку. Нельзя поддаваться панике. Я прекрасно понимала грозящую нам опасность — нас легко могли уничтожить. Португалия была маленькой, но сильной страной, не пострадавшей от грабежей и слабых правителей так, как Кастилия. А Альфонсо был закаленным в боях командиром, который поверг в бегство мавров-берберов, накопив в итоге немалое богатство. Если мы не станем действовать быстро и не получим достаточной поддержки от грандов, чтобы противостоять ему и Вильене, наверняка лишимся трона.