Клятва королевы
Шрифт:
— На счет «три» — подпрыгиваем, выбрасываем ногу, поворачиваемся кругом, а потом еще раз и еще.
— Не получится, — ответила я, собираясь и закрывая глаза, чтобы лучше уловить все нюансы мелодии.
Услышав напев и почувствовав, как сильнее сжимаются пальцы Фернандо, я затаила дыхание и подпрыгнула, выбросив ноги сперва назад, потом вперед. Как только мы коснулись земли, я повернулась к нему столь быстро, что чепчик едва не слетел с головы. А потом я забыла обо всем, о том, что прилично, а что нет. Сквозь стук крови в ушах услышала
Мы стояли, тяжело дыша, и держались за руки под аплодисменты плещущейся в фонтане воды. Стук в ушах утих, и наши взгляды встретились. Над головой проплыло облако, закрыв солнце. Во внезапной игре света и тени я вдруг увидела, каким он станет годы спустя, повзрослев, — с более угловатыми скулами, широким лбом, но с теми же живыми глазами и неудержимой энергией. Мне казалось, что улыбка его никогда не изменится, независимо от возраста.
— Вы вся горите. — Высвободив руку, он коснулся моего лица. — У вас такая нежная кожа, белая, словно луна…
Не в силах пошевелиться, я чувствовала, как его пальцы скользят по моей коже, радовалась разливающемуся по жилам теплу, пока приятное покалывание не охватило все тело.
Со стороны собора послышался колокольный звон, возвещая о наступлении полдня, он избавил меня от необходимости отвечать. За спиной послышались шаги, и Фернандо отступил назад. Повернувшись, я увидела, как ко мне спешит Беатрис; судя по ее красным щекам, она была столь же взволнована, как и я. Кабрера с ошеломленным видом стоял возле скамьи. Неужели они нас не видели, столь поглощенные друг другом, что лишь колокола привели их в чувство?
— Прошу меня простить, сеньорита. — Беатрис неуклюже присела в реверансе. — Я совсем забыла о времени. Вы завершили прогулку? Вам долго пришлось ждать?
Она поспешно задавала один вопрос за другим, но в голосе ее чувствовались веселые нотки, — похоже, несмотря на всю свою увлеченность, она все-таки нас видела.
— Нет, — ответила я, подумав о том, насколько заметна моя собственная радость. — Недолго…
Очарование танца рассеялось, словно благовонный дым или приятный сон. Мне хотелось удержать его, прежде чем оно исчезнет окончательно, заключить в перламутр, в редкую жемчужину. На мгновение мне показалось, будто у меня нет никаких обязательств перед миром, никаких тревог, страхов или сомнений.
Всего лишь один миг я была свободна.
— Боюсь, нам нужно идти, — тихо сказала я Фернандо. — Мы должны послушать полуденную службу, а потом переодеться для банкета. Увидимся позже, в зале?
— К сожалению, нет, — ответил он. — Мои слуги уже наверняка беспокоятся, куда я делся; мы уезжаем задолго до полуденной молитвы. Путь до Арагона займет не меньше двух дней.
— О… — Я натянуто улыбнулась, несмотря на разочарование. — Спасибо вам. Мне было очень приятно с вами, кузен. Надеюсь, мы еще встретимся.
— И я тоже
От меня не ускользнуло, что он подчеркнул слово «моя», касаясь губами моей руки. Беатрис толкнула меня в бок, и я яростно уставилась на нее.
— Рад был с вами познакомиться, сеньорита де Бобадилья, — сказал ей Фернандо, и она присела в реверансе, жеманно улыбнувшись:
— Мое почтение, ваше высочество.
Он посмотрел мне в глаза:
— Я напишу.
Прежде чем я успела вымолвить хоть слово, он зашагал через сад в сторону своих комнат, словно сто раз до этого ходил по незнакомым извилистым дорожкам.
Я смотрела ему вслед, с трудом подавляя желание позвать его, сказать ему, что он был прав. Мне действительно понравился танец, и даже очень.
— Он тебе нравится, — сказала Беатрис.
Я с притворным безразличием кивнула:
— Довольно забавный мальчишка.
— Мальчишкой он будет недолго. И он достаточно смел для своего возраста.
— Верно, а тебе, похоже, тоже пришлась по душе беседа с доном Кабрерой?
Я удовлетворенно отметила, как щеки ее заливает румянец — несмотря на то что она тряхнула головой и легкомысленно бросила:
— Кабрера? Ха! Он для меня ничего не значит.
Вернувшись после молитвы в наши комнаты, мы поспешно переоделись в придворные платья. Когда возвратились в алькасар, я обмолвилась в разговоре с Беатрис, что теперь понимаю, зачем нужен столь обширный гардероб, учитывая количество церемоний, которые нам, похоже, предстоит посещать. Но мне вовсе не хотелось просить Менсию де Мендосу или королеву о помощи, особенно после того, как я успела столь вспыльчиво от нее отказаться.
— А если поговорить с Андресом — в смысле, с доном Кабрерой? Может, его мать сумеет помочь нам сшить платья? — предложила Беатрис. — Она так добра к нам и наверняка будет только рада.
— Верно, — кивнула я. — От ее помощи я бы не отказалась, хотя, будь у меня подходящий образец, вполне справилась бы и сама. Зато твое шитье столь же безнадежно, как и твои реверансы.
Беатрис хмуро взглянула на меня:
— Как будто кого-то волнует, что я ношу.
— Дона Андреса де Кабреру, похоже, волнует, — ответила я.
Она негодующе подбоченилась:
— Ты что, так и будешь меня весь день поддразнивать? Лучше уж сразу скажи, чтобы я не обращала на тебя внимания.
— Ох и характер у тебя. — Я поцеловала ее в щеку. — Прости. Обещаю, больше ни словом не обмолвлюсь.
— Ладно. Хотя о чем тут говорить — забавный мужчина, только и всего.
Она подмигнула мне, и мы, подавляя смешки, вошли в зал. Под ногами хрустел умащенный розмарином тростник.
Я направилась к помосту, где уже сидел Альфонсо рядом с Энрике и королевой. Затаив дыхание, я заняла свое место и, видя полный фальши взгляд королевы, решила, что стоит точнее рассчитывать время. Пока что я постоянно опаздывала.