Клятва амазонки

фон Лоренц Александра

Молодая женщина потянула подругу за бес-сильно опущенную руку, и они вышли из мастерской. Недалеко от маленького домика шорной мастерской росла высокая береза. Тут, на длинной широкой ска-мейке, обычно и отдыхали работницы Миланы. Сей-час здесь никого не было, лишь на самой нижней вет-ке сидело несколько серых скворцов. Эти крикливые птицы почему-то теперь были молчаливы

— Ты свою лошадь под навесом привяжи, Да-нута! Будет гроза!

И точно, над фьордом сверкнула молния, и послышался отдаленный гром. Ясно и отчетливо было видно каждое отдельное облачко на потемневшем внезапно небе. Все птицы разом куда-то исчезли. Подруги тоже спрятались под навесом. Стало

сумрач-но, и вслед за тем пошел редкий и крупный дождь.

— Ну, что случилось, рассказывай! — спросила Милана у подруги. И та, вытирая все вре-мя льющиеся слезы, пересказала весь подслушанный разговор.

— Ну, что и следовало ожидать, — с горечью сказала Милана. — Так нам, идиоткам, и надо. Влю-бились рабыни в хозяев. Я даже на них не злюсь. Са-ми виноваты. Ну ладно, ты — простодушная дура. А я-то, тоже хороша, думала, если буду стараться, вон какие деньги для них зарабатываем — то он жениться на мне. Сын-то какой у нас!

Вдруг могучий удар грома потряс воздух. Сильные молнии засверкали то тут, то там, и не успе-вали в небе заглохнуть одни раскаты, как появлялись новые. Налетел ветер, занося под навес крупные кап-ли дождя. Могучая, освобождающая душу энергия бушевала вокруг, и Дануте стало внезапно легче. Хва-тит! Не нужно страдать по мужчине, если он не спо-собен оценить ее любовь. А ведь их предупреждала мудрая Полонея о страшной силе любви, о том, что мужчины иначе устроены, и не так закованы в свои чувства. Для них важнее мужская дружба, сражения, власть, деньги. А женщины — это просто сексуальное наслаждение. Ну и конечно, дети, наследники. Дану-та честно попыталась понять Исгерда. Зачем ему бы-ло любить ее, думать об ее чувствах, когда он все по-лучил и так. Не нужно было верить ему! Ей стало все абсолютно ясно. Решение пришло мгновенно.

— Мы сбежим, Милана! Я слышала, через не-делю придут корабли во фьорд, они повезут товары в Киев. Ты сохранила свои камни? Когда доберемся в Киев, я пойду на подворье к князю и попрошу, чтобы отправили нас с тобой к отцу в Тмутаракань. Малыши у нас крепкие, выдержат месяц в дороге. Набери для них трав своих, чтобы можно было в случае чего их вылечить. У нас есть неделя, чтобы подготовиться. А дома я буду боярской дочкой, а не рабыней. А ты — подругой боярышни!

А гроза бушевала все сильнее, невозможно было даже выйти из-под навеса. Подруги уселись на копну сена и, чтобы согреться, прижались друг к дру-гу. Тем временем к дождю присоединился вихрь. Он ломал мелкие сучья, срывал листву с деревьев и высо-ко подымал их на воздух. Вслед за тем хлынул силь-ный ливень.

Данута и Милана и раньше любили прогулять-ся, когда было свободное время, в сторону причала. Здесь всегда было оживленно. На большой поляне сразу у воды строились новые корабли: драккары, кнорры и просто небольшие рыбацкие лодчонки. Час-то к полудню рыбаки продавали только что добытый улов. Иногда у черного дощатого помоста поскрипы-вал пришедший издалека корабль. Это могли быть вернувшиеся из далекого плавания викинги, а бывало, что и заходили заморские купцы. У моря всегда мож-но было услышать последние новости, увидеть незна-комые лица. Бывало, когда у причала стоял чужезе-мец, подруги с волнением смотрели на омытые дале-кими морями борта, на людей, которые, возможно, не так давно ходили по русской земле, дышали родным воздухом. Казалось, стоит ступить на эту палубу — и через несколько дней окажешься в родной степи, уви-дишь подруг, Полонею. А сейчас, после всех этих со-бытий, молодые женщины использовали любую сво-бодную минуту, чтобы сбегать на причал. Они напря-женно

вслушивались в разговоры о кораблях, которые должны прийти за товаром. Свою работу они не бро-сили, но как-то к ней поостыли — все это заметили. И вообще они выглядели странно — осунулись, все время молчат, глаза завалились и лихорадочно бле-стят. Милана теперь постоянно находилась в кузнице. Их дети тоже вместе — малыши то играют вдвоем на улице под присмотром Миланы, то спят в боковуше Дануты. Со своими хозяевами они больше не спали, объяснив, что у них женские дни. Раньше Исгерд видел, что Данута с нетерпением ждала окончания этих самых дней, а сейчас он почувствовал холод и отчужденность в ее голосе, когда она предупредила его, чтобы он не приезжал к ней. Да, здесь что-то бы-ло не то. Да и женские дни Миланы как-то странно совпали с днями ее подруги.

И долгожданный день настал. Милана узнала первая об этом — возле причала стояло шведское торговое судно, которое отправлялось на Русь.

— Сукно, холст, полотно, медные и железные вещи, олово, свинец и драгоценный янтарь. Также принимаем соленую сельдь, — громко и привычно объявлял бородатый торговец, чтобы все слышали.

— А на что меняете? — задорно спросила Ми-лана, как будто собиралась вести торговлю. Впрочем, женщины в Норвегии часто хозяйствовали без мужей, которые подолгу пропадали в дальних походах, и по-этому ее поведение не вызвало удивления.

— Для таких красивых девушек могу предло-жить отличные серьги, запястья, обручи, перстни, за-понки, кольца и пуговицы!

— Есть у нас холст для вас, — сказала Милана к несказанному удивлению своей подруги, — но нам нужно его подготовить. Сколько времени будете сто-ять у нас тут?

Мужчина почесал бороду в задумчивости.

— Мы пойдем в глубь фьорда, там говорят, товара много, думаю, за неделю управимся. Так что, зайти за вашим холстом?

— А где вы будете торговать? Может, мы са-ми подвезем.

Торговец перечислил селения и хутора, где будет останавливаться судно.

— Тогда мы приедем в Сользунд, там все и решим. Можно тебя спросить? — Милана взяла тор-говца за рукав и отвела в сторону, — вы куда потом пойдете?

— Еще немного — и загрузим корабль, а дальше пойдем на Киев.

— И скоро будете там?

— Что ты все выспрашиваешь, красавица, бу-дем как боги распорядятся, путь не близкий. Тебе-то что надобно?

Милана посмотрела в глаза шведу и разжала ладонь. В ней красовался крупный алмаз в золотой оправе. Глаза у мужчины загорелись.

— В Киев нам надо.

— О, это дело опасное, может, вы люди под-невольные, может, наложницы или жены чьи-нибудь, зачем мне неприятности? — торговец все же не спус-кал жадных глаз с великолепного камня, но женщина спрятала драгоценность на груди.

— Этот камень стоит больше всего твоего за-работка за рейс, — с усмешкой заявила она, — не хо-чешь — другие найдутся, не такие трусливые.

— Да я не отказываюсь, — начал юлить муж-чина, — но вдруг погонятся за вами, тут народ дикий, не сносить мне головы.

— Если хорошо все продумать, никто и не до-гадается. Приедем мы в Сользунд сами, через неде-лю, к вечеру, как стемнеет¬ — никто и не увидит. Нас там никто не знает. Сделаем вид, что в лес поехали, да и пропали. Волки, например, или медведь задрал. Бро-сим лошадей, одежду окровавленную — не сильно тут люди умные. А насчет риска… Работа у тебя та-кая! Что, на Руси, куда ты собрался, разве не могут напасть, ограбить, убить?

— Ладно, уговорила, — махнул рукой торго-вец, — но удобств не обещаю. А на камень-то дай еще взглянуть.