Клянусь своим сердцем

Шанджида Нусрат Али

Накрыв стол к ужину, горничные незаметно покинули комнату. Я села рядом с мужем и начала накладывать в его тарелку спагетти и картофельное пюре, добавляя фрикадельки и салат, как он любил. Я поставила перед ним его тарелку, а затем приготовила себе сама. Он продолжил листать свой телефон с прищуренными глазами и нахмуренными бровями, выглядя очень серьезным и сосредоточенным.

— Аид, еда остынет… — я замолкла и взяла вилку, накручивая ею спагетти, чтобы съесть немного.

Я почувствовала на себе его пристальный взгляд и тут же начала нервничать, съеживаясь на стуле.

— И вот

почему существует нечто, называемое микроволновой печью, — пробормотал он и вернулся к своему телефону.

Судя по его застывшей позе и непрерывным разочарованным вздохам, которые он испускал, казалось, что с каждой минутой он все больше из-за чего-то злился. Когда я наполовину доела, он положил телефон и взял вилку, почти протыкая фрикадельку и откусывая кусочек.

Но он даже не дал ей подержаться на языке, чтобы ощутить вкус, а просто с отвращением выплюнул на тарелку.

— Что, черт возьми, это за дерьмо? — прохрипел он, вытирая рот салфеткой.

С фрикадельками или любыми другими блюдами на его тарелке не должно быть ничего плохого, я позаботилась о том, чтобы все было приготовлено правильно.

— Ты называешь это фрикадельками? А спагетти выглядят еще хуже, так что с тобой не так? Кто приготовил это дерьмо? — заорал он, отбрасывая тарелку с такой силой, что она разбилась о мраморный пол, рассыпая еду повсюду.

Я подпрыгнула от неожиданности и чувствовала, что мое сердце вот-вот выпрыгнуло бы из груди. Я просто сжала край стола с такой силой, что побелели костяшки пальцев, и опустила глаза.

— Да, — едва слышно произнесла я свой ответ.

— Как ты вообще можешь есть эту дрянь? — закричал он и резко встал, становясь рядом со мной и свирепо глядя на меня. — Есть ли что-нибудь, что ты знаешь, как делать правильно?

Внезапно его рука сжалась на моем горле, душа меня. Я вцепилась в его руку, изо всех сил пытаясь оттолкнуть его, но не смогла. Я чувствовала, как воздух постепенно испарялся из моих легких. Он поднимал меня за горло, раздавливая трахею, и развернул, прежде чем швырнул на стол. Еда с моей тарелки попала мне на волосы, а деревянный стол сильно ударил по шее.

— Ты должна быть благодарна за то, что я тебя терплю. Учитывая, насколько ты бесполезна, никто другой не захотел бы жениться на тебе, — прорычал он, когда знакомая сердитая жилка проступила у него на лбу.

— Пожалуйста, прекрати… — я едва смогла выдавить эти слова.

Он сильнее сжал мое горло, и я еще крепче вцепилась в его руку.

Его ноздри раздулись, а глаза были полны ярости и ненависти.

— Не перебивай меня, когда я говорю. В следующий раз будь лучше в том, что делаешь, потому что я без колебаний преподам тебе урок, который ты никогда не забудешь, — он наконец отпустил мое горло, и я набрала полные легкие воздуха, почти задыхаясь, когда упала на пол.

Он присел передо мной на корточки и указал на меня указательным пальцем.

— А теперь иди и скажи горничным, чтобы принесли для меня еще одно блюдо, — приказал он.

— Но я не приготовила ничего лишнего, только для нас двоих, — прошептала я прерывающимся голосом.

Он повернул голову и наклонил ухо ближе ко мне.

— Повтори это еще раз?

— Я-я не приготовила д-дополнительной

еды для н-нас двоих.

Он сильно ударил меня. Прямо по лицу. Я задохнулась и упала на землю от удара, и слезы, которые я сдерживала, потекли по моему лицу.

— Абсолютно никчемная и гребаная идиотка, — выплюнул он, хватая меня за волосы. Я почувствовала вкус крови на языке, когда втянула воздух, чтобы закричать. — Неудивительно, что твои родители бросили тебя, когда ты была маленькой. Жаль, что я не могу избавиться и от тебя тоже, — он отпустил меня, и я почувствовала, как моя правая щека горела, как будто ее подожгли.

Он резко встал и схватил свой пиджак. Он похлопывал себя по карманам, как обычно, чтобы убедиться, что пистолеты и ножи у него на месте, и направился к двери.

— Лучше питаться вне дома, чем есть эту дерьмовую еду и рядом с такой как ты, — сказал он через плечо, прежде чем с громким хлопком захлопнул дверь.

Я не двигалась со своего места, чтобы убрать беспорядок. Я так привыкла к этому, что оно почти похоже на ежедневный ритуал.

Слезы продолжали течь из моих глаз, пока я просто сидела на полу, бесцельно глядя вниз, не в силах пошевелиться. Всегда одно и то же. Оскорбления, беспричинный гнев и физическое насилие. Я перестала надеяться, что кто-то пришел бы и спас меня. Не то чтобы это было вообще возможно. В моей жизни не было никого, кто заботился бы обо мне. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было семь. Единственный мужчина, которого я любила, после смерти родителей, бросил меня, не попрощавшись. День, когда я вышла замуж, считался моим новым началом, моим новым счастьем. Но если бы я знала тогда, что будущее будет таким темным и ненавистным, я бы предпочла сбежать.

Я видела, как многие замужние женщины в нашем обществе подвергались такому же насилию, как и я. Я и не подозревала, что стала бы одной из них. С юных лет меня учили, что этот темный мир, подземный мир, был единственным местом, где я смогла бы жить и умереть. От этого никуда не деться. Я даже приветствовала эту жизнь с распростертыми объятиями, зная, сколько тьмы она несла в себе, чем глубже ты копал внутрь.

Но теперь я жалела, что вообще родилась с таким образом жизни.

Я совсем одна в этой темноте.

В моей жизни никого нет. Никого.

Это мой сущий ад.

***

На следующее утро я проснулась и перевернулась на бок, чувствуя рядом твердое и холодное тело. Он здесь. Может быть, он вернулся прошлой ночью, когда я спала, как он часто делал. И, судя по алкоголю, который я отчетливо чувствовала, исходящему от его тела, он был в баре. Я медленно выбралась из кровати и пошла в ванную. Когда я посмотрела в зеркало, я встретила отражение изувеченной женщины, стоящей передо мной. Я видела ее каждый день, и ничего не менялось. Она все еще слаба, сломлена и безнадежна, с синяками внутри и снаружи. Отчетливо виден темный кровоподтек на моей правой щеке и небольшой порез на нижней губе. На моей шее даже остался темный след от руки, когда меня так сильно душили. Мои глаза выглядели безжизненными и усталыми, как обычно. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз просыпалась, не чувствуя себя мертвой внутри.