Клянусь отомстить
Шрифт:
Не теряя времени, Бакс ткнул его локтем в затылок, позволил упасть, добавил и вопросительно посмотрел на Котова.
Поощрительно улыбнувшись в усы, тот оттопырил большой палец и развернул его вниз, как римский сенатор, наблюдающий за поединком гладиаторов. Бакс послушно навалился на противника, просунул руку под его щетинистым подбородком и стал выворачивать голову назад, стремясь сломать шейные позвонки.
Прежде чем перейти на предсмертный хрип, Русик успел издать страшный горловой крик, но Котов и бровью не повел: создатели пентхауса позаботились о звукоизоляции. Вот в чем было преимущество резиденции на верхнем этаже: жильцы снизу
– Готов, – доложил Бакс, пружинисто распрямляясь.
После схватки его мускулатура выглядела особенно рельефной под тесной спортивной рубашечкой. Борясь за жизнь, Русик умудрился порезать Баксу ляжку, и теперь оттуда сочилась кровь, оставляя круглые выпуклые капли на сверкающем полу. Сам покойник еще подергивал одной ногой и пускал изо рта розовую пену.
– Уберите, – негромко скомандовал Котов.
Если Бакс решил, что это был приказ навести в комнате порядок, то он здорово ошибся. Зато телохранители в одинаковых черных водолазках все поняли правильно: недаром они сопровождали хозяина неотлучно, как тени.
Бакс и опомниться не успел, как получил мощный разряд тока в шею, после чего забился в судорогах, не в состоянии оказывать сопротивление, несмотря на всю свою физическую силу.
– Добавьте, – тихо сказал Котов. – Но так, чтобы больше не оклемался. В щитовой есть силовой кабель… ну, вы знаете.
Бандиты синхронно кивнули. Недавно они уже проделывали подобную процедуру. Тело потом подбросили в трансформаторную будку, накачав спиртом.
Пока они выносили бьющегося в конвульсиях Бакса, Летягин обнаружил, что давно уже не стоит, а сидит на первом подвернувшемся кресле. Он инстинктивно добрался сюда, сообразив, что ноги его больше не держат. Но одной этой меры предосторожности было маловато. Перед глазами Летягина плавало темное облако, слышал он плохо и боялся грохнуться в обморок. Очнешься, а у тебя оголенный конец кабеля в зубах…
Пошевелив отяжелевшим языком, Летягин решил, что в состоянии говорить, а потому должен что-то сказать.
– Никита Петрович, – пьяно произнес он.
– Решил, что теперь твой черед? – весело полюбопытствовал Котов, опускаясь на белый кожаный диван и раскидывая руки по спинке. – Не бойся. Я против тебя ничего не имею. Ты хорошо работаешь.
– Спа… – протолкнул Летягин сквозь пересохшую гортань.
Это означало «спасибо», разумеется.
– Не за что, – великодушно произнес Котов. – Как думаешь, к Артемовым стоит еще разок подкатить?
Летягину очень хотелось соврать, что он сумеет уломать несговорчивых владельцев дачи, но он нашел в себе мужество покачать головой.
– Нет, Никита Петрович. Бесполезно. Они теперь из принципа продавать не станут. Назло.
– Тогда обойдемся без них, – сказал Котов, подождав, пока смолкнет отдаленный вопль. – Сегодня этими старыми пердунами займутся, а заодно и документы поищут. Как правило, их хранят на даче. Учет и контроль.
– Бывает и дома, – возразил Летягин, постепенно обретающий уверенность в том, что прямо сейчас его убивать не станут.
– Бывает. Но проблемы будем решать по мере их поступления.
– Как скажете, Никита Петрович.
– А скажу я так, – решил Котов, подвигав усами из стороны в сторону. – Езжай-ка ты, дружок,
Не в силах вымолвить ни слова, Летягин только вытаращил глаза и молитвенно прижал ладони к груди.
Удовлетворенный, Котов махнул на него рукой и отправился смотреть на ночной город. С верхушки «Олимпа» он казался лежащим у ног.
Ночные новости
Фильм им не понравился. Такое впечатление, что создатели специально надергали отрывочных кадров, чтобы не дать возможности заметить изъяны компьютерной графики. Сюжет оказался настолько запутанным, что пересказать его, наверное, не сумели бы и сами сценаристы. Актеров вполне можно было заменить на любых других, без всякого ущерба для зрелища. Одним словом, выходя из кинотеатра, зрители жалели о потраченных деньгах и времени.
– Давай в кафе посидим, – предложила Ленка, когда они прошлись по ночной улице, приходя в себя после мелькания красок и рева стереодинамиков.
– Дома все есть, – сказал Женька.
Ему не хотелось в кафе. Он и в кино бы не пошел, по правде говоря, предпочтя сразу затащить подругу в постель. Не то чтобы он не уважал ее как человека, но у человека этого были такие великолепные формы, что душа и интеллект отступали на задний план. Разве Женька был виноват, что его больше тянуло к Ленкиному телу? Он просто голову терял, когда дело доходило до главного.
Она была натуральная блондинка, если вы понимаете, что это значит. Очень бледная и нежная кожа, светлые волосы, голубые глаза. Одетая, Ленка казалась худоватой, но на самом деле кости у нее нигде не выпирали, груди тяжело ложились в ладони, сзади было за что подержаться. Она отдалась Женьке на первом же свидании и не отказывала ему впоследствии, но он успевал изголодаться даже за день разлуки, не говоря уже о неделе.
Ленка работала в каком-то конструкторском бюро, а жила в съемной квартире с двумя подругами, так что уединиться на ее площади удавалось крайне редко. Финансовые возможности не позволяли Женьке снять другую квартиру или заканчивать свидания в гостиничном номере, так что секс между ними был нерегулярным и беспорядочным, как только что просмотренный фильм про вторжение инопланетян.
В первый раз все произошло у Женьки дома, причем в присутствии родителей, за дверью, конечно, но все равно не в одиночестве. Они зашли как бы попить кофейку и согреться после прогулки по зимнему городу, а закончили тем, что закрылись и присосались друг к другу губами так, что не оторвешь. Возня с тугими Ленкиными колготками чуть не свела Женьку с ума, но он справился, и, как выяснилось, эта процедура заняла времени больше, чем само таинство любви. Однако этого и Ленке хватило, и Женьку впечатлило.
Последующие свидания где только не проходили, всех мест и не упомнишь. А вот чтобы понежиться в постели, никуда не спеша, не опасаясь звук лишний проронить, такое случалось редко. Услышав предложение сходить в кафе, вместо того чтобы сразу отправиться домой, Женька даже расстроился, хотя старался не подавать виду. Сначала кино это дурацкое, теперь продолжение культурной программы, которое неизвестно на сколько растянется. Это означало, что Ленка никуда не спешит, думал Женька, потому что хочет его не так сильно, как он ее. Догадка была подобна занозе, засевшей в душе: не то чтобы больно, но отмахнуться не позволяет, постоянно тревожит, напоминая о себе.