Клякса бифуркации

Зеленин Сергей

Изо всех сил морщит лоб, но мотает головой:

– Нет, не слышал.

– Правильно – тебе некогда было изучением выходящих законов заниматься. Ты со своими держимордами - беззаконие в подвале чинил! За что парнишек ухайдакали, сволочи?

Тот, прижав руку к груди, горячечно залепетал:

– Я не хотел! Это они… И Анисимова… Этот, ваш подстрекал!

– Федька-ассенизатор?

– Да, он!

Понимающе кивнул головой:

– Понимаю: гиперактивность тупых исполнителей - неправильно тебя понявших.

Но, сейчас речь не об этом…

Достаю из папки листочек с печатью:

– Возьми, ознакомься с законом.

Пока тот, обдирая глаза об параграфы - пытается включить «соображай», я ему разжевываю и вкладываю в уши:

– Ты чистосердечно каешься, сдаёшь всю контрреволюционную организацию в целом и каждого её члена в частности, даёшь показания на её идейного вдохновителя и указываешь источники финансирования. А правосудие за это, распространяет на тебя «Закон о защите свидетеля»… Про такой закон, тоже ни разу не слышал?

– Нет.

Подсовываю другую «гербовую» бумагу:

– …Получаешь новые документы на другое имя, чистую биографию, немного «подъёмных» и сваливаешь куда подальше…

Последние сомнения я развеиваю «свёрточком» от Погребинского, полученным в Москве:

– …Здесь всё вышеперечисленное. Лично я рекомендую Ташкент – там сытно, тепло и, мухи цеце не кусают. Там тебя никто не знает и не достанет. Как устроишься, а здесь всё устаканится - вызовешь семью.

Единственное, что в этом уроде осталось человеческого – это отличный семьянин, примерный муж и любящий отец двоих детей. Его супруга вот-вот должна родить третьего: видать, этим можно объяснить – но не оправдать захват дома Отца Фёдора.

Решил свить уютное семейное гнёздышко!

Но не мной было сказано: не строй себе счастье на несчастье других…

– Так, что?

Тот, почти радостно:

– А кто «идейный вдохновитель»?

– Погребинский. Он же – «источник финансирования»: обкладывает данью частников и кооператоров, создал банду грабящую государственные склады и, на приобретённые таким образом средства - ведёт активную антисоветскую деятельность, готовясь свергнуть народную власть. Так, что?

Практически не раздумывая больше:

– Я согласен! Дайте мне…

Даю ему чернильницу с ручкой, несколько чистых листков и один уже заполненный:

– Здесь всё готово. Осталось переписать, поставить дату – сегодня двадцать седьмое октября и расписаться.

***

Когда работа была окончена и уже бывший Начальник Ульяновского отдела НКВД, изнеможенно откинулся на спинку стула, прямо рукавом гимнастёрки вытирая пот со лба, я внимательно перечитал его «чистосердечное» признание и удовлетворённо кивнув, громко крикнул:

– Фриц, заходи!

– Да, да…?

– Делайте, как условились.

С готовностью:

– Яволь,

герр Шеф!

Немец мгновенно накинул удавку на шею и слегка придушил болезного, пока «ассистенты» удерживали того от излишне резких движений. Я же в это время заскочил на стол, снял лампу и взамен накинул на массивный кованный крюк тонкую - но прочную пеньковую верёвку, предварительно щедро натёртую простым совдеповским хозяйственным мылом.

– Давайте его сюда, камрады! Шнель, шнель!

Буквально пара секунд и, хрипящий «Гражданин начальник» - оказался «танцующим» на цыпочках на собственном столе, судорожно пытающимся руками разорвать душившую его петлю. Из выпученных по-жабьи глаз на багрово-синюшнем лице - катились крупные, как у плачущей лошади слёзы, а из штабных галифе…

– ФУ!!! Это что надо жрать и сколько, чтоб так предсмертно вонять?!

Фриц, озадаченно посмотрев на это:

– Das Dingsbums… Это надолго, Шеф!

Я, брезгливо морща нос, согласился:

– Да, нехорошо получилось…

Длину верёвки неправильно рассчитали, так нас всех и перетак.

– …Дык, ладно я, ну а вы то куда смотрели? Мне порекомендовали вас троих, как опытных в подобных делах.

– Нам не приходилось делать этого раньше, Шеф.

– Эх…

Привыкли поди – взрывать, стрелять, да резать во время Великой войны. Эх, мне бы парочку наших казачков – уставившими «глаголями» все польские да галицийские еврейские местечки в тот же период…

Да, где ж их взять?

Повывелся ныне казак на Руси!

Вот и этот, вроде мужик боевой и всякие виды видевший - а стоит, как Валаамова ослица и нерешительно спрашивает:

– Помочь ему?

– В смысле? «Отходняк» прочитать?

– Если за ноги потянуть – быстрее умрёт.

Выходя из кабинета, я безразличным голосом:

– Как хочешь, «помощник». Только смотри в его дерьме не измарайся – мне с тобой ещё сегодня работать. И не забудь его табельный «Наган» назад в кобуру вернуть, как «успокоится».

Повеситься, предварительно утеряв табельный ствол – это будет весьма канифольно выглядеть.

***

Зашёл в соседний кабинет, где освобождённые из застенков командиры «Вагнера» Васильцев и Купцов, ещё несколько человек командного и преподавательского состава «Полицейской академии», писали – но уже не «чистосердечные признания», а заявления.

Почувствуйте разницу, как говорится!

После так сказать «изменения гражданского состояния» - вполне естественные бурно-радостные «обнимашки», со слезами на глазах. «Полапав» их – стараясь не задевать отбитые рёбра и, дав «полапать» себя - читаю затем их «бумаготворчество» и, внимательно разглядывая «слегка помятые» во время допросов лица, делая замечания по сюжету: