Клуб
Шрифт:
Скорее всего, Джейсон быстро уложит его.
И у меня будет на одного психопата меньше,– подумала она про себя.
Девушка на мгновение закрыла глаза. Почувствовала теплое солнце на своем лице и прохладный ветерок, врывавшийся в открытое окно Коннора, успокаивал ее. Джейсон, Лара и Фиона уже перестали петь и замолчали. Она позволила себе расслабиться, и напряжение в ее мышцах спало. Судороги постепенно начали стихать, как и боль в пояснице. Она прислушалась к крикам чаек. Мягкий прилив и отлив океана был слышен даже за двигателем Крайслера. Она погрузилась
Несмотря ни на что... на весь ужас, зло и боль... она уснула.
* * *
Когда девушка проснулась, мерцающее солнце уже садилось, и мир погружался в мягкое сияние наступающих сумерек. Звуки, которые сопровождали ее в тревожном и призрачном сне, больше не были слышны. Даже мягкий гул двигателя Крайслера не приветствовал ее, возвращая в ужасное настоящее.
Они где-то припарковались. Она моргнула глазами, изо всех сил фокусируясь, и повернула голову к левому окну, чтобы понять, куда они ее привезли. И тут же столкнулась с убийственным взглядом Фионы.
– Какого черта ты смотришь, сучка?
– прорычала та.
Слева от нее фыркнул Коннор.
– Просто забудь об этой дряни, Фи. Она все равно будет мертва и похоронена до заката.
Девушка проигнорировала их обоих, понимая, что ни Фиона, ни Коннор не имеют здесь реальной власти. Эта власть принадлежала исключительно Джейсону и, возможно, Ларе. Фиона и Коннор...
Эти двое были никем.
Но где же Джейсон и Лара?
Когда глаза привыкли к слабеющему свету, она поняла, что они припарковались на заправке.
Это была одна из тех маленьких станций, которыми усеяны шоссе и небольшие дороги по всей территории США. Маленькое, скромное и тихое печальное место, не имеющее почти никакого очарования за пределами своего усталого клишированного существования. Здесь было два насоса - тот, у которого припарковалась Лара, и еще один, неиспользуемый, и небольшой открытый стенд с эклектичной смесью обыденного и полезного. Ряды детских игрушек, некоторые из плюша, а некоторые из жесткого пластика, стояли рядом с баллончиками с тормозной жидкостью, зарядными проводами и шампунем для автомойки. Пара пляжных мячей праздно раскачивалась на потрепанных веревках, подхваченных ветерком.
Хотя она и не слышала, но все же чувствовала запах океана. Они не уехали далеко вглубь страны. Ей стало интересно, куда они направляются. Судя по тому, что было сказано в мотеле, у них не было конкретной цели.
Казалось, что Джейсон собрал эту группу ущербных людишек только ради удовлетворения собственного эго. Своего желания добиться кровавой славы.
Это казалось слишком банальным. Все эти убийства ради всего лишь проблеска известности. Печальной известности.
И моя сестра умерла ради этого?
Девушка не знала.
Она надеялась, что нет.
Какое это имело значение? Разве есть что-то, за что действительно стоит умирать?
Определенно нет, если речь идет об этих извергах.
Она посмотрела мимо Фионы, не обращая внимания
Умная сука,– подумала она.
– Удерживая все его внимание между своих ног и в стороне от текущих событий, и ты сможешь легко уйти, не убивая.
Она очень надеялась, что так оно и есть. В конце концов, этот парень ничем не мог ей помочь, и она не хотела, чтобы он погиб без причины. Будет лучше, если все пройдет гладко.
Она гадала, где находится Джейсон.
Наверное, в туалете.
Лара протягивала парню деньги. Она смеялась, а другой рукой проводила по волосам, медленно и томно, как модель в рекламе шампуня. Парень покраснел, его либидо разгорелось от неоспоримой физической красоты Лары. Он протянул ей сдачу такими дрожащими руками, что даже девушка заметила это с такого дальнего расстояния.
Девушка осознала, как напряжена. Она боялась за этого парня. Он даже не представлял, насколько близок к смерти. Насколько тонка была грань между очередным рабочим днем и внезапным, жестоким концом его короткой жизни.
Фиона и Коннор присоединились к ней, наблюдая за Ларой. Она поняла, что они напряжены не меньше, чем она, только по совсем другим причинам.
Она с облегчением вздохнула, когда Лара в последний раз улыбнулась продавцу и повернулась к выходу.
Затем у окна со стороны Фионы появился парень.
Фиона заметно подпрыгнула на своем месте. Взгляд девушки метнулся к руке, которая стучала в окно.
Это была мужская рука, и, приглядевшись, девушка обомлела, увидев, что рука принадлежит полицейскому.
Он жестом показал, чтобы она опустила окно.
Фиона на мгновение словно застыла. Она застыла в собственном шоке. Шок прошел, и она начала опускать стекло.
Перед открытым окном показалось лицо полицейского. Он был красив и молод. Около двадцати пяти лет. На нем были солнцезащитные очки, а на лице дежурная улыбка, демонстрирующая его блестящие белые зубы.
Он открыл улыбающийся рот, чтобы заговорить, но слова застряли у него горле, когда он увидел пленницу, сидевшую с грязными трусиками, засунутыми в рот, и с засохшей кровью на волосах.
Его глаза мгновенно расширились, отражая шокированное замешательство и, возможно, понимание происходящего.
Выстрел ударил в барабанные перепонки. Это был настолько громкий и всеобъемлющий звук, что затмил все остальные чувства девушки.
Прежде чем она успела среагировать, мозги красавца-полицейского брызнули ей в лицо, когда передняя часть его головы растворилась в гейзере крови, костей и внутренностей черепа. Вся левая сторона его головы испарилась перед ее глазами в красном тумане, когда остатки его искореженной черепной коробки упали на оконную раму, заливая салон автомобиля горячей мозговой жидкостью. Его единственный оставшийся глаз, выпавший из глазницы, покатился по салону.