Шрифт:
Первое собрание клуба
Загородный дом нежно обнимал сумрак, в то время, как внутри, в камине мирно потрескивал огонь. Свет пламени игриво щекотал лица собравшихся, не решаясь притронуться к самым дальним и тёмным уголкам дома. Шестеро гостей сидели кругом на стульях из тёмного дерева. Спиной к камину восседал хозяин дома – Первород. Он медленно поднялся, опираясь на мощную трость и таким же потрескивающим голосом начал говорить:
– Приветствую вас на первом собрании клуба страшил.
Он оглядел собравшихся: Саша, Ури, Митч,
– Я организовал этот клуб для объединения и обмена опытом. Здесь вы всегда сможете высказаться и получить поддержку, а также будете поняты и приняты такими, какие есть. Наступил тяжёлый период – Калиюга. Тёмная эра. Да только вот это тьма не наша. Чужая. Как для нас, так и для людей. Они становятся всё более прогрессивными и свет их знаний заставляет наши тени бледнеть. Надеюсь, мы вместе сможем объединить наши усилия, чтобы не сгинуть в истории окончательно.
Некоторые из гостей начали тревожится, кто-то кивал. Кто-то с гордостью и трепетом смотрел на Перворода. Закончив мотивирующее предисловие, вождь страшил ещё раз оглядел собравшихся и продолжил, но уже чуть побыстрее и не таким басовитым голосом.
– Итак, начнём. Круг начинается слева от меня и по порядку. Если не готовы, можно пропустить очередь и выступить в конце.
Первым слева сидел Саша, болтая обрубками ног. Возле него стояли костяные протезы. Сверху имелись кожаные манжеты (неизвестно из чьей кожи, но он всем говорит, что из человеческой), которые прирастали к его обрубкам. Внизу костяная конструкция плавно перетекала в тяжёлую подошву, похожую на лошадиные копыта. Возможно, это они и были.
– Всем привет, меня зовут Саша. Я – топотун.
– Привет, Саша! – раздалось хором в полумраке собрания.
– Трудно, конечно, выступать первым. Немного волнуюсь, – сбивчиво начал Саша с неуверенной улыбкой. – Думал кто-то начнёт первым, но точно не я.
С разных сторон послышались ободряющие слова.
– Ничего. Всё в порядке. Мы все здесь одна семья, – успокоил его Первород и похлопал по плечу в знак поддержки.
– Что ж, ладно. Что бы вам рассказать? – замялся Саша. Немного подумал, собрался с мыслями и начал. – Расскажу о моей тактике охоты. Я сам особо не любитель контактов. Пугательных желёз я не приобрёл, однако имеем, что имеем. Я забираюсь в пустые квартиры, обустраиваюсь там некоторое время. Изучаю, жильцов снизу по ночам: хорошо, если семья полноценная и тихая. От таких я получаю полный коктейль страха: мужской, женский, детский.
Присутствующие в зале слушали с интересом, втягиваясь в атмосферу собрания. Кто-то коротко кивал после некоторых реплик, соглашаясь со сказанным.
– Сначала я выхожу днём. Топаю тихонько, скриплю полом, двигаю мебель, если она есть. В общем и целом, даю понять жильцам снизу, что моя квартира вполне жилая. Затем начинаю топать днём всё сильнее. А позже выхожу и ночью. Всё это время я выжидаю, голодаю. Начинаю вкушать первые молочные страшинки, когда соседи снизу начинают волноваться и что-то предпринимать: поднимаются ко мне, стучатся в дверь, расспрашивают соседей. И вот наступает момент, когда всеведущая старушка, которая есть в каждом подъезде, объясняет им, что в «моей» квартире никто не живёт. Тут-то и начинает литься сладкий нектар страха.
Присутствующие
– Хорошая тактика!
– Хитро…
– Скажи, а если живые не предпринимают активных действий: ну топает кто-то и ладно? – шелестящим голосом спросила девушка в белом.
– Тогда я начинаю топать по ночам прямо в их квартире. Но важно не перегнуть. Вы же знаете, нужно держать баланс: пугать, но не спугнуть.
– Пугать, но не спугнуть! – раздалось с разных сторон.
– Что ж, блестящее выступление! Спасибо, что поделился, Саша, – начал волну аплодисментов Первород. – Следующее слово – соседу слева.
Все обратили внимание на маленького мальчика, который сидел на обычном стуле со всеми наравне, однако ноги его едва доставали до пола. Его тело целиком было покрыто тягучей чёрной жижей. При таком тусклом освещении трудно разглядеть черты его лица. Когда он начал говорить, в его чёрной голове открылся провал, который, вероятно, является ртом.
– Что? – спросил он.
– Твоя очередь, – сказал Саша.
– А, да? Я думал слева – это с той стороны, – замялся мальчик. – Всем привет. Я – Ури.
– Привет, Ури! – дружно приветствовали мальчика участники собрания.
– А вы знаете, страшилки про чёрный город и чёрного мальчика?
– Да.
– Ага.
– Что-то слышала.
– А вы знаете, что? Это про меня! На самом деле, я обычный… был, пока не утонул в ёмкости с мазутом. Но мне нравится как у вас тут всё устроено. В садик ходить не нужно, кушать кашу – тоже. Нужно только пугать людей, чтобы не исчезнуть, ну и на солнце долго не находиться.
– Я тебе даже немножко завидую. Перед тобой сейчас столько всего нового и интересного. Я вот, когда умер, первое время просто в лифте сидел. Уж не знаю сколько времени, может неделю, может год. Времени-то у нас тут нет, – высказался Аркаша.
– Время у нас есть, просто оно влияет на нас иначе, – поправил его Митч шёпотом.
Некоторые заумилялись тому, что мальчика ждёт большое количество открытий, через которое они сами когда-то прошли. Первород одёрнул всех и напомнил:
– Дамы и господа, я попрошу не перебивать говорящего. Пусть сначала расскажет о себе, а потом уже в конце мы подключимся с вопросами и комментариями.
– Хорошо, – смущённо ответил мальчик.
Все замолчали. Повисла тишина.
– Нет, Ури, ты-то говори. К тебе это не относится, – скорректировал ситуацию Первород.
– А, да? Ладно, – Ури как-то вжался в спинку стула, переволновавшийся. Он шёпотом что-то пробубнил себе под нос и начал рассказывать. – Я вообще не знаю что рассказать. Я люблю играть с друзьями. Мы вместе играем в прятки. Я прихожу на нашу площадку во дворе, а они меня видят и сразу разбегаются. Даже не здороваются, но мне и так нравится. Только надоедает, что я всегда вожу.
Кто-то понимающе вздохнул.
– А ещё знаете что? Я могу делать вот так! – Ури начал медленно втягивать в туловище конечности, пока не превратился в шарообразный сгусток тьмы. Он слегка покачиваясь стоял на стуле, пока не шлёпнулся на пол. Затем из шарообразного состояния он вернулся в обычное, человекоподобное. Кряхтя, взобрался на стул.