Клуб обреченных
Шрифт:
Наташа пожала узкими плечами и проговорила:
— Все-таки надо подождать Сашку. Не мог он никуда уехать, как сказал Нилов. Он, верно, где-нибудь с Шевцовым. Утешают друг друга. Сашка же впечатлительный, как… первоклашка. Помню, они там кому-то проиграли, так он две ночи спать не мог и вообще ничего не мог.
— То есть? — спросила я.
— Ну, не мог, понимаешь? И спать не мог, и супружеские обязанности выполнять не мог, — с натянутой кривой улыбкой выговорила Наташа, и видно было по ней, что на душе у нее скребут кошки.
— Ну пойдем поищем его, — предложила я.
Наташа
Лично я не видела никакой для нее трагедии в том, что команда ее мужа проиграла финал. Ну и что, что проиграла? С кем не бывает? Обидные поражения случаются в жизни сплошь и рядом.
У меня был один хороший знакомый, Леша Сергеев, который вместе со мной работал в Югославии. Леша был профессионалом высочайшего класса, прошел огонь, воду и медные трубы; за великолепно выполненное задание получил звезду Героя России. Так вот, Леша мог в одиночку вырубить пять или шесть человек без особого труда. А погиб он глупо и нелепо — не в Югославии или в Чечне, а возле подъезда собственного дома, когда вечером шел из магазина. Ему попался пьяный тщедушный мужичонка, который ходил вокруг канализационного люка с гаечным ключом и что-то искал. Когда Сергеев спросил: «Что ты ищешь?» — пьяный мужик ответил: «Тебя!» — и ударил Лешу гаечным ключом.
Леша умер в реанимации от черепно-мозговой…
Примерно такая же ситуация была сейчас у Шевцова, Самсонова и их «Арсенала», только с той разницей, что мой старый друг был убит, то есть потерян безвозвратно, тогда как проигранный Кубок России можно было считать вполне переносимой неудачей, пусть и очень обидной. Особенно для Шевцова.
— Позвоню-ка я Саше! — вдруг резко произнесла Наталья.
Я невольно вздрогнула.
Самсонова набрала номер Сашиного мобильника и стала ждать. Звонок уходил за звонком в наполненную неясными шумами, топотом ног, приглушенными голосами людей пустоту.
— Не берет, — растерянно сказала Наташа. — Не отзывается.
— Да у них сейчас, наверно, командный сбор в раздевалке, — предположила я. — Тренер им что-нибудь говорит насчет этого проигранного матча…
— Да был уже этот сбор! — перебила меня Наташа. — О чем им там больно говорить-то? Проиграли — и проиграли! А Шевцова вообще Белозерский к себе в кабинет забрал. На ковер. Так что о каких еще сборах ты говоришь? Дима, — окликнула она пробегавшего мимо невысокого паренька с целой сеткой мячей, — ты Сашку не видел?
— Самсонова? — отозвался тот. — Не знаю… не видел. Был он в раздевалке, потом куда-то ушел. Его с Палычем вроде Белозерский вызывать собирался. Так что спроси там.
— С каким Палычем? — растерянно просила Наташа.
— С главным тренером нашим, Георгием Палычем. Кореневым. Да вон он идет, спроси у него… хотя ему сейчас не до тебя. — И, махнув рукой, футболист Дима исчез.
Наташа повернулась ко мне и произнесла:
— Вот что, Юлька, поехали-ка брать билеты и оформлять визы. У меня уже от его футбола и так ум за разум заходит и все нервы перекручены. Нет его — и пошел к черту! Пусть получает втык от своего начальства, раз они со своим хваленым Шевцовым играть не умеют!..
После того как
Никто не отвечал.
— Наверно, закатился куда-нибудь в кабак со своими Шевцовым и Ниловым и пьянствует с горя, паразит, — недовольно произнесла Наташа. — Ну да бог с ним. Сколько времени, Юля?
— Без пятнадцати десять, — ответила я.
— Да? Уже так поздно, — сказала Наташа. — Последний раз наберу этого охламона.
Она поднесла телефон к уху, долго, не меньше минуты, ждала, потом вздохнула и хотела было уже разъединиться, как вдруг в трубке возник кашель, а потом деревянный голос произнес:
— Алле… да. Это кто?
Без двадцати десять вечера.
Именно столько показывали настенные часы в офисе «Арсенала». Офис уже опустел, и только двое охранников обходили территорию да уборщица, моложавая старушка со шваброй, размахивала своим орудием труда так, словно в швабру был встроен реактивный двигатель на дизельном топливе.
— Марковна, ты все убрала? — недовольно спросил один из охранников. — Пора закрываться. Сегодня просто бешеный день.
— Бешеный не день, а Белозерский. Как с цепи сорвался. Конечно, его понять-то можно, — неторопливо проговорил второй охранник. — Ну надо же! Андрюха Шевцов так сплоховал, что хоть стой, хоть падай.
— Говорят, на матче был помощник главного тренера «Барселоны» Гутьеррес, — сказал первый. — Марковна, да не маши ты так своей шваброй!
— Тебя не поймешь, — проворчала та, — то велишь мне попроворнее закругляться с уборкой, а теперь — не маши.
— Да отстань ты от нее, Степа. Иди лучше третий этаж и раздевалки обойди. Я там еще не смотрел.
— Ладно, — отозвался круглоголовый Степа и отправился в указанном направлении. Он поднялся по широкой, роскошно отделанной лестнице на третий этаж и прошел по длинному коридору, застланному скрадывающей шаги ковровой дорожкой, мимо ряда лакированных черных дверей с золотистыми ручками.
Офис был пуст. Последними из него ушли главный тренер «Арсенала» Георгий Павлович Коренев и несколько его ассистентов, капитан команды Иван Лавров, Андрей Шевцов, массажист Нилов, а также врач команды Вячеслав Котов, который, видимо, снова был изрядно поддавши. С момента их ухода прошло около часа, и охранник Степа был уверен, что никого в офисе нет.
Он не спеша повернул обратно. Профилактический этот обход имел скорее традиционный характер, нежели представлял собой какую-то реальную пользу.
Степа прошел мимо раздевалок футболистов, массажного кабинета, душевых и инвентарного помещения. Он уже миновал было дверь последнего, как ему послышалось, что за дверью пищит телефон.
Телефон — в инвентарной комнате, где хранятся комплекты формы, бутс, флажки, комплектующие футбольных ворот, сетки и мячи? Откуда?
Степа недоуменно пожал плечами и подумал, что ему, вероятно, показалось. Он было шагнул по коридору, но звонок повторился. На этот раз охранник расслышал его более явственно.