Клуб мертвяков
Шрифт:
— Смотри ты, как интересно, — это все, что я смогла сказать в ответ.
— Но и тут есть некий элемент сверхъестественного, как у вампиров, — продолжал Олси, не глядя на меня. — Ведь никто до сих пор не понял, что он передается генетически. Мы даже не можем объявить всему миру о своем существовании, как это сделали вампиры. Нас ведь запрут в зоопарки, стерилизуют, отправят в гетто, — потому что мы иногда превращаемся в зверей. Гласность как будто придала вампирам обаяния и сделала их богатыми. — В его голосе слышалась немалая горечь.
— А как ты рискнул рассказать мне все это
— Мы с тобой пробудем вместе несколько дней, и нам будет легче общаться, если ты в курсе дела. Мне кажется, у тебя хватает своих проблем. И потом, вампиры тоже держат тебя в руках. Вряд ли ты станешь болтать. Ну, а в худшем случае… если я в тебе ошибся… попрошу Эрика зайти к тебе и стереть из твоей памяти все, что ты узнала. — Он раздраженно встряхнул головой и произнес в полном недоумении. — Не знаю я, почему столько натрепался, правда. Просто у меня такое ощущение, что я тебя сто лет знаю.
Я не знала, что отвечать, но что-то говорить надо. Иначе его последняя фраза покажется слишком значительной.
— Мне ужасно жаль, что вампиры прижали твоего папу. Но мне надо найти Билла. Если нет другого варианта, надо соглашаться на такой. Я просто обязана для него это сделать, даже если… — Голос у меня задрожал. Я не хотела договаривать. Все возможные продолжения фразы были слишком печальны, слишком безысходны.
Олси Герво пожал плечами.
— Привести в бар хорошенькую девушку — не Бог весть какой подвиг, — он снова пытался успокоить меня, поднять мой боевой дух.
На его месте я не была бы способна на такую щедрость.
— А что, твой папа постоянно играет? — Олси долго молчал, потом проронил:
— Только с тех пор, как умерла мама.
— Прости, — я отвела глаза в сторону: вдруг ему не хочется, чтобы я видела его лицо. И для поддержания разговора сказала:
— А у меня нет родителей.
— Давно ушли?
— Мне тогда было семь лет.
— А кто тебя растил?
— Бабушка — меня и брата.
— Жива еще?
— Нет, в этом году умерла. Ее убили.
— Круто. — Прозаичный парень этот Олси.
— Угу. — Но у меня был к нему еще вопрос: — А тебе оба родителя рассказали про тебя?
— Нет. Мне дедушка рассказал, когда мне исполнилось тринадцать. Он заметил признаки. Я не знаю вервольфов-сирот, которые пережили бы этот возраст без помощи старшего.
— Да уж, вам не позавидуешь.
— У нас принято знать обо всех вервольфах, какие родились в нашем Округе, так что ни одного не пропустим, не предупредив.
Предупреждение, даже из вторых рук, все-таки лучше, чем никакого. Но все-таки пережить такое в жизни — серьезная травма.
Мы сделали остановку в Уиксбурге, чтобы заправить машину. Я предложила заплатить, но Олси твердо объявил, что внесет эту сумму в свои расходные книги как служебную трату, потому что ему на самом деле надо повидать кое-кого из клиентов. И отмахнулся от моего предложения хотя бы покачать насос. Согласился выпить чашку кофе за мой счет, и так благодарил, будто я подарила ему новый костюм. День был холодный, светлый, и я быстрым шагом обошла
При виде указателей к мемориалу «Поле битвы» я вспомнила один из любопытных дней своей взрослой жизни. И вдруг поймала себя на том, что рассказываю Олси о любимом клубе бабушки, «Потомках Славных Мертвецов», и о поездке Потомков к мемориалу «Поле битвы» два года назад. Я вела одну машину, Максина Фортенбери (бабушка одного из друзей моего брата Джейсона) — другую, и напутешествовались мы от души. Каждый из Потомков притащил с собой любимый текст об этой битве, а на первой же остановке в Центре посетителей все Потомки затарились картами и памятными сувенирами. В общем и целом, мы отменно провели время. Мы прочитали надписи на каждом памятнике, мы устроили пикник возле восстановленного американского самолета «Каир» и вернулись домой уставшие и нагруженные сувенирными трофеями. Мы даже успели побывать в казино «Остров Капри»: целый час глазели в изумлении на все это и подкармливали какой-то экспериментальный игровой автомат. Для бабушки это был счастливый день, не менее счастливый, чем когда она уговорила Билла выступить на встрече Потомков.
— Зачем ей это надо было от него? — спросил Олси. Он улыбался, слушая, как я описываю нашу остановку на ужин в «Бочке Щелкунчика».
— Билл — ветеран, то есть ветеран войны, я имею в виду.
— Вот как? — обогнав очередную машину, он спросил: — Ты хочешь сказать, что твой бойфренд — ветеран Гражданской войны ?
— Вот именно. Он тогда был человеком. Он стал таким только после войны. И у него была жена и дети. — Вряд ли я имела право считать его своим бойфрендом, ведь он чуть было не бросил меня ради кого-то другого.
— Кто сделал его вампиром? — спросил Олси. Мы уже были в Джексоне, и он пробирался по улицам в предместье, где находилась квартира, принадлежащая его компании.
— Не знаю. Он про это не рассказывал.
— Странно, по-моему.
Мне тоже это казалось странным, но я считала, что вопрос слишком личный, и если бы Билл захотел, то и сам бы рассказал. Я знала, что между старшим по стажу вампиром и новичком, которого он «привел», завязываются очень прочные отношения.
— Мне кажется, он по сути дела больше мне не бойфренд, — призналась я. Хотя само это слово «бойфренд» было очень слабым отражением того, что значил для меня Билл.
— Вот что!
Я покраснела. Не надо было этого говорить.
— Но я все равно должна его найти.
После этого мы какое-то время молчали. Из городов последний раз я бывала в Далласе, ну, так этот Джексон и в подметки ему не годился по своим размерам. (С точки зрения моих интересов, это было его большим плюсом). Олси показал мне позолоченную фигуру на куполе нового здания конгресса, и я должным образом повосхищалась. Мне показалось, что это орел, но, не будучи уверенной, спрашивать постеснялась. Может, мне уже требуются очки? Мы подъехали к нужному нам зданию — на пересечении Хай и Стэйт-стрит. Здание было неновым, кирпичи потеряли свой золотистый блеск, и теперь здание стало закопченного светло-коричневого цвета.