Клуб диких ниндзя

Кащеев Кирилл

– А мне нравится! – Сева с удовольствием поглядывал на квадрат пола между двумя татами, где четверка танцовщиц лихо вертела перед публикой юбками в блестках.

– Не в том дело, нравится – не нравится, – взвилась Мурка. – А в том, что мы на чемпионатах России, Украины выступали – нигде такого не было! Ну, детский ансамбль попрыгает, ну, на экскурсию в последний день свозят… А публика? Это не наша публика! – яростно тыча пальцем в рядами поднимавшиеся вдоль стен зала скамейки, выпалила она. – Наша публика – родители, бабушки-дедушки, приятели и сами бойцы! Не бывало такого, чтобы наших гнали от татами, потому что этим не видно! – Cтоявшая в дверях спортивного зала Мурка презрительно поглядела на оккупировавшую трибуну публику.

Воткнутых

по углам зала скамеек было совсем немного – и самые удобные из них, те, с которых открывался лучший вид на оба татами, заняла та самая троица состоятельных господ со свитой. Подобрав длинные подолы и с трудом ковыляя на высоченных каблуках по узким проходам, барышни пристроились рядом со своими покровителями. На лицах их застыло мученическое выражение – доски скамеек были жестковаты. Вокруг хозяев расселась охрана, оттеснив тех, кого Мурка называла «нашей публикой», к самым краям. Вадька видел, как многие усаживались прямо на полу, подмостив под себя привезенные коврики и аккуратно раскладывая вокруг снаряжение, сменные футболки бойцов, термосы. Видно было, что располагаться в спортивных залах таким вот цыганским табором для этих мам-пап и прочих сопровождающих лиц – дело привычное. Кто-то уже кивал знакомым, мамаша восьмилетнего бойца из Румынии приветственно махала маме девятилетнего бойца из Украины, на странном языке, состоявшем из пары английских слов и бурной жестикуляции, вспоминая, на каком чемпионате они виделись в последний раз. По углам шли торопливые переговоры об обмене снаряжением. Состоятельные господа глядели на эту бурную жизнь с брезгливым недоумением королевы французской Марии-Антуанетты, не понимавшей, почему крестьяне голодают без хлеба, когда можно есть пирожные! На их физиономиях было четко написано желание отдать приказ охране – и вытурить всю эту шумную толпу вон. Но что-то их удерживало. Пока.

Вадька обернулся к холеной публике на трибуне:

– Приятель вашего тренера, Серега… Которого мы на лестнице встретили…

– Сергей Валдин, – рассеянно откликнулась Мурка. – Он за неделю до отъезда к нам в Школу приезжал. Его тренер пригласил посмотреть, потянем мы Европу или нет. Правда, мы ему не особенно понравились, говорил, тренер нас мягко готовил, а бойцы приедут серьезные. Валдин – мужик оборотистый. В разных городах крупные юниорские чемпионаты организовывает, всюду у него знакомства, так что он хорошо ориентируется…

Вадька кивнул:

– Так вот, Валдин сказал всем, что это – спонсоры.

– Спонсоры обычно устраиваются вместе с тренерами – они обожают выслушивать, какие они молодцы и герои, что поддерживают спорт для настоящих мужчин, – с усталой умудренностью вздохнула Кисонька. – Потом они обязательно лезут на трибуну и толкают речь: как, мол, замечательно, что мы, и особенно дети из неблагополучных семей, занимаемся спортом, а не хулиганим на улицах. Как будто не знают, что дети из неблагополучных семей в наше время спортом не занимаются – у них на это просто нет денег! И обязательно следят, чтобы все телекамеры смотрели на них. А тут – глядите… – Как раз в это время одна из установленных по углам татами камер отвернулась от танцовщиц – видно, оператор решил сменить картинку, пройдясь по публике. Охранник моментально сунулся на передний план, прикрывая хозяев от объектива. Оператор испуганно камеру развернул. – И камер никогда столько не бывает, – задумчиво сказала Кисонька.

Вадька вздохнул – еще одна странность добавилась к общему букету необычных происшествий вокруг чемпионата. Хотя по сравнению с попытками выкинуть ребят из поезда непривычная публика – это так, мелочи.

– А кто это такие, я вообще не понимаю! – нервно сказала Мурка, присаживаясь на порожек – стоять ей было еще тяжело.

Вокруг троицы то ли спонсоров, то ли бог весть кого, позади кольца охраны, действительно крутились несколько любопытных личностей. Одеты они были в строгие костюмы с галстуками, но сейчас пиджаки оказались

сброшены на скамейки, рукава белоснежных рубашек были закатаны до локтей, на коленях у каждого лежал раскрытый ноутбук, а вокруг – штук пять непрерывно трезвонивших мобилок.

– Американские биржевые брокеры из кино? – едко поинтересовалась Мурка. – Заблудились – перепутали биржу с детским чемпионатом?

– На брокеров они действительно похожи. А на заблудших – нет, – буркнул Сева. Брови его были напряженно сдвинуты, словно он отчаянно пытался что-то то ли сообразить, то ли вспомнить, – ну еще чуть-чуть, ну вот-вот, но мысль ускользала.

Танцовщицы наконец закончили свои прыжки, раскланялись под равнодушные аплодисменты…

– На построение! Быстро на построение! А то никогда не начнем! – Раздраженные организаторы пробежались между ребятами, наскоро сбивая их в колонну и рассовывая таблички с названиями стран, городов и клубов. Под звуки бравурного марша колонна участников потянулась обратно в зал, откуда их выгнали перед выступлением танцовщиц. Мимо Вадьки мелькали названия команд: клуб «Пантера», клуб «Джайпур», клуб «Асгарда»… Колонна превратилась в торжественное каре. Из динамиков ударило попурри из гимнов стран-участниц. С отчетливо слышным скрипом натянулась проволока – и поплыли вверх флаги России, Польши, Венгрии, кажется, Германии…

Все вздохнули с облегчением – официальная часть завершилась. Секретарь соревнования, деловитостью и элегантностью своего строгого черного костюма вполне способный поспорить со странными личностями на трибунах – разве что пиджака он не снимал и рукавов не закатывал, – бросил в микрофон:

– Строй, разойтись! Начало турнира – через десять минут! Сегодня – кумитэ, предварительные бои, два раунда по полторы минуты! И ката без оружия! Завтра – финалы, два раунда по две минуты и соревнования по ката с оружием! Все поняли? – Он сунул микрофон офицеру.

– Сейчас красный угол принесут – и начнем, – деловито объявил тот.

Вадька завертел головой, желая посмотреть на угол, который красный и который можно принести… Из подсобки выскочила девчонка с застиранной ленточкой бледно-розового цвета в руках.

– Вот, принесли! – удовлетворенно сказал офицер, принимая у нее эту тряпку, и торжественно повесил ее на спинку стоявшего у татами стула. И заорал. – Повторяем, десять минут! Предупреждение, первое, оно же и последнее – несвоевременная явка бойца на татами засчитывается как поражение! Повторяю для неграмотных: – Let you be in time or you will be out! [4] – с чудовищным акцентом выдал он.

Вадька понял, что без постоянных консультаций с Муркой и Кисонькой им это дело не распутать – пусть сами подмечают, что на чемпионате появилось много необычного и странного, потому что ему странным тут казалось все.

– Пошли, «рассобаченные» штаны покажем, – тихонько дернул он девчонок. – Мы с Катькой их как увидели – так и ошалели…

– Настолько, что объявили себя Лавровым и Косинской при всей этой толпе, – скривилась Кисонька.

Вадька предпочел промолчать. Неверно ступая, девчонки поковыляли за ним в раздевалку. Вслед неслось объявление секретаря:

– Первая пара на татами… Сейчас… – Вместе с офицером он принялся рыться в своих бумагах, рядом с ним очутился тот самый Сергей Валдин, еще кто-то.

Бойцы под предводительством тренеров потихоньку расползались. Сходство окрестностей зала то ли с цыганским табором, то ли с лагерем беженцев усиливалось – кто-то вил гнездо прямо в коридоре, раскладывая по полу свои вещи и заваливаясь на них досыпать. Кто-то устраивался кружочком, болтая, пересмеиваясь и явно готовясь к долгому терпеливому ожиданию. В этой обстановке в дверях вдруг материализовался лощеный ресторанный официант с подносом. На подносе красовались бокалы с шампанским и коньяком, какая-то закуска. Сохраняя полную невозмутимость, лавируя между сидевшими и лежавшими прямо на полу спортсменами, официант порулил к скамейкам со «странной» публикой.