Клуб «Бабье лето»

Василевский Айгар

В этот момент Елена, подозрительно и чутко ловившая французские слова, схватила его за руку.

– Где он? Что она говорит?

Толстуха снова внимательно на неё посмотрела.

– Ну, ладно, – сказала она, – запиши…. Только всё равно ты там ни черта не найдёшь.

Последнюю фразу

Сагдеев переводить не стал, но десятью минутами позже, когда они оказались в греческом ресторане у перекрёстка, заметил:

– Действительно, не поедем же мы туда сейчас?

Елена молчала, пристально всматриваясь в безыскусное настенное панно, изображавшее лазоревую бухту, греческие дома под кипарисами по берегам и непропорционально крупный парусник на рейде, сидящий на голубой глади подобно гигантской белой бабочке. Было покойно и уютно. И никакой необходимости насыщать вечер событиями не ощущалось. Елена выглядела не печальной, но скорее сосредоточенной. После нескольких минут молчания Сагдеев спросил:

– А что это за заказ? Ты, какую это работу ему сулила?

Она отмахнулась с некоторой досадой.

– Просто для отвода глаз. Не объяснять же этой вульгарной дуре, что к чему. То, что Винсент Жилен должен мне передать, касается только нас – его и меня… и Дениз…. Это была её последняя воля, если хочешь.

– То, что она хотела тебе сообщить, настолько для тебя важно?

– Настолько! – она сжала губы, и глаза её расширились.

Кудрявый официант поставил на столик два бокала вина и внимательно посмотрел на Елену.

– А всё же кем он работает? – полюбопытствовал Сагдеев.

Елена пожала плечами, помедлила.

– Дениз, как-то упоминала…. Ну, он женский стилист, насколько я знаю. Ну, парикмахер. И у него, кажется,

были проблемы с работой.

– Женский стилист – это звучит многообещающе!

– Ты считаешь? – она взглянула как-то тускло.

– Я слышал, большинство из них – гомосексуалисты.

– Наверное, всё же не все, – она снова посмотрела на него в упор, – так, может, попробуем съездить? У нас всего четыре дня, а тут минут 20 на такси… Кстати. Ты уже звонил жене?

– Тебе это так важно? Ну, звонил.

– Ну, и хорошо, – она подняла бокал с красным вином, – давай. За демократизацию личной жизни.

3. Погоня

В машине он ещё раз изучил листок из блокнота с адресом, который раньше долго и хмуро рассматривал таксист. Минут 20 они уже были в пути, но примерно половину времени провели в вязких пробках. Возникало впечатление, будто полгорода к вечеру перемещается из вечного праздника в сонные предместья. В сизом полумраке салона лунно белело лицо Елены. Когда она отворачивалась к окну, обращаясь к нему профилем, становилось заметно, что кончик носа у неё слегка вздёрнут. Эта деталь почему-то всегда умиляла Сагдеева, как наверно и очень многих мужчин, предпочитающих курносых героинь романов.

Он привлёк её к себе, поцеловал за ухом и в шею. Потом шёпотом сообщил:

– Сен-Дени, вообще, так себе райончик. Вроде как наши Люберцы. Даже хуже…

Елена рассеянно ответила, что под Парижем полно таких местечек.

– Например, Клиши-су-Буа. Я там была как-то и даже хотела снять квартиру. Унылый спальный район. Жители в основном арабы или чёрные.