Клуб Анонимного Детства
Шрифт:
Раздались негромкие аплодисменты.
– Да вы поэт!
В дальнем углу комнаты теплым светом загорелась лампочка. Во мраке она казалась размытым и сказочным отблеском далекой звезды.
– А у нас был личный диснейленд. Мы прыгали в сено с перекладины под крышей амбара. И техника у нас была необычная – с раскруткой: закрутишься, раскрутишься и летишь. Один мальчонка так без зубов правда остался. Еще мы соседнего мужика дразнили, он чудило был, с ружьем. Мы его и других мужиков у пивнушки караулили, чтоб бутылки попросить и сдать потом. Если в городе были, надевали роликовые коньки и цеплялись за едущую машину – рисковое дело! Если не удержишься, то колени в мясо разобьешь и подзатыльник от матери получишь. Еще тупее было попасться водителю, хоть на сломанных ногах, но изволь
– Так вот, кто это был!
Смешки. Загорелась еще одна лампочка.
Женский молодой голос.
– В городе у бабушки, на соседней улице, располагавшейся ближе к железной дороге, строили частные дома. Были выкуплены и несколько старых, заброшенных участков, стройка длилась несколько лет. Под дикими и садовыми яблонями долго лежали большие бетонные блоки. Мы любили приезжать туда летом на великах, забирались на блоки и сидели. Много ли нужно в детстве, чтобы почувствовать себя на высоте. – Негромкие смешки, незаметно для себя люди кивали на сцене и в зрительном зале. – Мы собирали яблоки, распихивали их по карманам. Они даже не созрели еще толком, но разве это было важно?
– Сколько зеленой клубники с грядок было пожевано! – прозвучал голос и стих.
– И я о том же, – женский голос продолжил. – Мы жевали эти кислые яблоки, протирая их рукавами. Что было грязнее – даже не скажу! Еще мы встречали закат. Я помню эти мгновения, как сейчас. Вид простирался, казалось, по всем сторонам, солнце красиво заигрывало с листвой и роняло на воду небольшой речушки тяжелые золотые блики. Оно садилось и уводило день за собой, словно за руку.
Небольшая пауза. Голос продолжил.
– Каждое лето мы играли с деревенскими кошками. Купались в одежде. У нас были свои особые задания, например пересечь большую реку по плитам от старой разбитой плотины. Если шел дождь, то капли были крупными, тяжелыми, не то что в городе. Мы оставались на реке и становилось непонятно, где больше воды: в реке или в небе.
На этих словах голос затих. В темноте робко появился блеск света, стали проявляться силуэты. Глаза гостей привыкли к полумраку. Казалось, где-то за невидимым окном пошел проливной дождь. Кто-то из гостей вспомнил растопленную вечером деревенскую печку. Но не рассказал об этом.
– Много лазили по деревьям, строили на ветках шалаши, даже старые коврики умудрялись туда таскать, чтобы создать уют. Жгли пенопласт и покрышки, плавали по лужам на деревянной двери, которую стащили с помойки. В то время дожди летом бывали такие, что ливневка не справлялась и весь двор топило. Зимой рыли в снегу пещеры с коридорами и комнатами, представляли, что это замок. Играли в «Земельки»: чертили на земле большой круг и делили его на несколько секторов, в зависимости от числа участников. Дальше по очереди кидали ножик, если он втыкался в территорию противника, то нужно было провести линию и забрать часть «вражеской земли». Выигрывал тот, кто захватывал весь круг. Еще любили крутить в руках зажигалки, как современные дети крутят спиннер, или с силой бросали их об асфальт, чтобы они взрывались. Насаживали разного цвета пластмассовые крышки от газировки на веревки, проделав в них дырку горячим гвоздем. Туда же крепили оставшиеся от крышки кольца с вывернутыми шипами и представляли, что это модная игрушка йо-йо. Фишки еще были с покемонами – за них дрались и почти продавали души. А еще нужно было очень аккуратно заходить в чужой двор. В то время через дорогу перейти – как в другой город попасть. Там свои блатные были.
– Это да…
– Бывало такое.
– А мы зимой под качелями ямку рыли и в нее ложились, как в окоп. Качели
– Ха-ха-ха, у нас тоже во дворе такие качели стояли, но мы ничего не рыли, просто ложились под них и зимой, и летом. Друзья с радостью их раскачивали, а ты лежи, и не дай бог голову поднять. Я пару раз поднял, не удержался. Искры из глаз – это мягко сказано.
– Хорошо, что хоть без последствий!
– Ну, это как посмотреть…
– Еще были «блевотроны». Боже, этот корабль был только для самых отважных.
– Это точно!
– Вот тебе и вестибулярный аппарат.
– У меня до сих пор голова кружится!
Смех. Лампочка.
Кто-то расслабил плечи, кто-то сел ровнее, нога прекратила дергаться. Постепенно добавлялось освещение, людей стало видно чуть лучше. У кого-то блестели волосы, у кого-то глаза, кто-то закинул голову и смотрел в потолок, скрестив руки на груди. Кто-то снял надоевшие туфли, шпилька с обидой и облегчением звякнула об пол. За ней последовали скрипучие ботинки, китайские кроссовки. Слетело несколько пиджаков, распустились волосы. Впервые за очень долгое время наушники вынулись из ушей не потому, что надо, а потому, что хочется.
Глубокий вдох и выдох.
Непонятно откуда – но вроде бы слева – послышалась тихая возня. Кто-то активно решал, кому именно стоит первому начать рассказ.
– Давай ты.
– Нет, ты.
– Ты же нас сюда притащила!
– Ах ты…
Возня. Несмотря на важность вопроса, кто же будет первым, голоса не были злобными или настороженными. Скорее, смущенными и смешливыми. Многим подумалось, что это молодая пара, что они уже давно вместе. Что они держатся за руки. Возможно, они недавно приехали в Питер, возможно, их уже штрафовала ГАИ, возможно, их с нетерпением ждет дома маленький пес. Но кто знает…
Первым послышался голос молодой девушки. Она улыбалась, это было понятно. В темноте слух обостряется.
– Когда я была маленькой, то просила у родителей подарить мне живую собаку на любой праздник, будь то Новый год или день рождения. Но мне всегда почему-то дарили игрушечную. Я очень расстраивалась – сравнили тоже! Но нужно было жить дальше, несмотря на смертельное разочарование. И вот однажды летом мы с ребятами гуляли в моем любимом городе Порхове по улице. Там рос очень красивый, большой и ароматный куст сирени. Мы всегда искали там цветы с пятью лепестками, клали их в рот, жевали и загадывали желание. В тот раз я долго копалась и даже отчаялась, как на глаза попался семилистник! Не могу передать, что чувствовала! Я смотрела на этот маленький цветочек в упор, и у меня тряслись коленки. Не сказав никому ни слова, я сорвала его, положила в рот и, смакуя, снова загадала получить собаку! Все мои мысли были о ней. Чего же еще желать! Через пятнадцать минут мы с друзьями все еще топтались у сирени, разыскивая сокровища. К нам подошел мой отчим и сказал: «Едем забирать щенка». Моему счастью не было предела! Так в нашей семье появилась собака – Рей. Сейчас, когда я стала взрослее и когда мне бывает грустно, я ловлю себя на мысли, что ищу куст сирени, а когда нахожу, мне становится легче.
Девочке немного похлопали.
– Ну, давай, теперь ты, – послышался шепот.
Парень выдохнул и приступил.
– Меня никогда не били родители. Но однажды, в прекрасный солнечный день, у себя дома в Великих Луках я сотворил ужасную пакость. Правда, я уже не помню какую. Мне было всего четыре года. Конечно, родители быстро обо всем узнали. Папа стал ругаться и взял ремень, а я, сообразив, что мне пришел конец, наутек понесся в родительскую комнату и хотел спрятаться под кровать. Надежный, казалось бы, был план. – Одобрительные смешки. – Но у меня не вышло. Понимаете, моя попа осталась снаружи. Головой-то я влез, а дальше – застрял! Родители пришли вершить надо мной страшный суд, а я в такой позе. Ни туда, ни сюда! Неудобно. Они меня пожалели, не стали пороть и потом, когда происходило разное, даже не пытались. Видимо, решили, что оно того не стоит и мало ли где я еще могу застрять в таком вот положении. Не бойтесь порки и помните про сирень!