Клуб 27
Шрифт:
Я моргаю, и до меня начинает доходить, что он проверял меня, и я прошла этот тест.
— Вот, держите, два Винвудских пива. Наслаждайтесь, — официантка двигает бутылки по столу и отворачивается.
Он подвигается ко мне ближе.
Я одариваю его улыбкой.
— Я видел, как ты обратила внимание на мою бутылку пива. Ты казалась заинтересованной попробовать ее.
Я приподнимаю пиво.
— Благодарю, — и делаю глоток. — Ммм, неплохо.
— Самое лучшее, — чокается он с моей бутылкой. — Твоему брату оно нравилось. Сожалею о том, что произошло с ним.
— Так ты знал его?
—
Немного времени — значит, он действительно верил.
Возможно, я скорчила гримасу, поскольку Лео говорит:
— Это не то, что ты думаешь.
Чувствуя свою вину и поражение, я сутулюсь на своем сидении.
— Честно, я даже не знаю, что думать.
Он кладет поверх моей руки свою.
— Слушай, дорогая, позволь мне тебя успокоить. Мы не выполняем подобную работу ради секса. Только ради искусства. Видишь, — он машет рукой в сторону «Танцевального зала», — вот это ради секса. — Затем указывает на вход в «Особняк». — Внутри этого места речь идет не только о сексе. Речь идет о ремесле. Это способ воспользоваться тем, что мы обожаем, но не в состоянии преуспеть в этом в нашей стабильной работе. Ночью мы короли, тогда как в течение дня обычные придворные. Имеет смысл?
— Имеет. — Он пролил новый свет на кое-что, и я теперь по-другому воспринимаю работу моего брата. Я думала, что Зак пошел иным путем, но, возможно, и не было никакого иного пути. Он был тем, кем был. Он нарисовал для меня картину, и я увидела то, что он хотел. Скорее всего, тот настоящий Зак, который зарабатывал таким образом на жизнь, был доволен своей работой, своим творчеством и своей жизнью, как нарисованной картиной для меня.
Они просто были разными.
После того, как я узнала, что это не его дом, я думала, он лгал мне. Но теперь, после разговора с Лео, я полагаю, он знал меня, догадывался, что я бы не смогла взять его деньги, если бы он был честен со мной.
И поскольку он хорошо знал меня, соврал для того, чтобы я приняла его деньги.
Лео обдирает этикетку от своей бутылки, а затем поднимает глаза.
— Я фотографирую. Фотографирую обнаженных женщин, иногда одних, иногда с их мужьями, иногда с другими женщинами — это фотографии, которые женщины хотят подарить своим мужьям. Я фотографирую пары, которые соблазнительно позируют друг для друга, занимаются сексом, едят клубнику, делают всё, что пожелают. Для них это то, чем они хотят всегда любоваться и запомнить на всю жизнь. А иногда паре необходимо больше. Бывает, они хотят, чтобы я присоединился к ним, а иногда понаблюдал, а бывает так, что муж желает, чтобы я оттрахал его жену так, чтобы он смог кончить от этого зрелища. Но я делаю все по просьбе пары. Я не осуждаю и понимаю, что любым отношениям необходимо новшество, чтобы сохранить их живыми, и если моё ремесло, мои фотографии помогут этому — тем лучше. Все в выигрыше. Я занимаюсь любимым делом, немного развлекаюсь и получаю от этого неплохие деньги. При этом никто не страдает.
— Значит, мой брат занимался тем же самым, только вместо фотографирования он рисовал?
Лео
— Я не уверен, чем именно он занимался. Твой брат был более скрытным, чем я. В действительности, здесь никто не знал его. Но он был близок с одной девушкой. Можешь её расспросить о нем.
— Тебе известно её имя?
— Прости, я плохо запоминаю имена.
Зак никогда не упоминал о какой-то особенной девушке или о возлюбленной, а он тот, кто всегда рассказывал мне, когда влюблялся в девчонку.
В тот самый момент, когда мою спину начинает покалывать, у Лео вспыхивает взгляд. Он вскакивает на ноги.
— Мистер Хэнсон, чем могу помочь?
Моё сердце буквально останавливается. Я поворачиваю голову и вижу Нейта. Его хмурое выражение лица и руки на бедрах говорят о том, что это что угодно, но только не замешательство.
— Зои, — отрезает он сквозь стиснутые зубы.
Я вскакиваю на ноги и смотрю на Лео.
— Спасибо за встречу и за потраченное время.
Лео кивает в ответ, но его взгляд все еще прикован к Нейту.
Однако Нейт не смотрит в его сторону. Я знаю, где сейчас находится его взгляд — я чувствую, как он прожигает меня насквозь. Мой гнев нарастает, и нарочно, не смотря на Нейта, я говорю:
— Не буду отрывать вас от дел.
Он хватает меня рукой за предплечье и притягивает к себе.
— Я здесь не для того, чтобы увидеться с Лео, и ты знаешь об этом.
— Неужели? — перегибаю я палку. Быть саркастичной — это совсем на меня не похоже.
— Послушай, я облажался, но это не дает тебе право осуществлять то, что я настрого запретил тебе делать.
— Запретил? — шепчу я сердито.
— Ты знаешь, о чем я, — он насмехается надо мной.
— Нет, скажи мне.
— Не хочу говорить об это здесь. Поехали домой.
Домой.
Внутри меня сменяются эмоции.
Гнев рассеивается так же быстро, как и одолевает, — к нему и моему брату.
Наступает облегчение.
Мне уже легче. Я не против той жизни, которую вел мой брат. Я должна верить ему, он делал то, что хотел и деньги были для него дополнительным преимуществом.
Но вместе с облегчением нарастает страх.
Смерти плевать на счастье. Она поражает тогда, когда сама готова.
Воздух в клубе удушливый, и мне необходимо выбраться оттуда. Я вырываюсь из хватки Нейта и направляюсь к выходу. Мой пульс скачет, и мое зрение немного размыто, но я понимаю, что вспышки света тому виной.
С каждым шагом, давно забытое волнение начинает вырастать из-под земли.
Что я вообще здесь делаю?
Судьба находится где-то рядом, и она настигает меня. Счастье не сможет ее остановить.
— Зои! — кричит Нейт.
Я не останавливаюсь.
Не могу.
Я просто продолжаю идти.
Наконец, вдыхаю свежий воздух, в котором так отчаянно нуждаюсь.
Не тебе решать, вступать в Клуб 27 или нет.
Пытаясь бороться с надвигающейся темнотой, я начинаю бежать.
Я должна убежать от своих мыслей.
Эхом разносится стук моих каблуков по бетону.
Я бегу быстрее мимо прохожих по улице.
Бип-бип! Бип-бип!
Пока мое тело чувствует тревогу, я резко поворачиваю голову направо.