Клише
Шрифт:
Я плохо помню, что было потом, все мелькало перед глазами, в ушах стоял гул из голосов родственников и друзей. Меня кто-то обнимал, целовал, похлопывал по плечу. А я просто оцепенел, не в силах поверить, что жизнь продолжается. Что у меня теперь есть шанс на эту самую жизнь.
Сжав Сашку с такой силой, что он проснулся, я уткнулся ему в шею и дал себе волю, не в силах сдержать слёзы счастья и облегчения. Сколько это всё продолжалось, я не знаю и как мы оказались в машине тоже. Очнулся я только, когда мы приехали домой и навстречу нам вышла Алиса.
–Олег,
Я же до сих пор не мог прийти в себя, смотрел на неё, как баран на новые ворота и ни черта не понимал.
–Пап, а это кто? – резонно заметил Сашка, недоуменно взирая на меня.
И я, честно говоря, теперь тоже не знал ответ на этот вопрос.
Глава 2
«Как говорил Уайльд: «Мужчина может быть счастлив с любой женщиной – при условии, что он ее не любит.» С Алиской я спокоен: знаю, чего ждать от нее, а главное – от себя. Это ли не счастье?»
(с) Олег
Всё-таки удивительная штука жизнь. Ещё вчера я с уверенностью заявлял, что вполне счастлив с Алисой. Уайльда даже цитировал. А теперь…
Смешно и странно до жути. Как ни крути, шесть лет вместе – это серьёзно, а для меня и вовсе самые длительные отношения, но что по итогу?
Чужая женщина, о которой я совершенно ничего не знаю. Не знаю, чем она живёт, о чём мечтает, чего боится, о чём плачет, чему радуется, что её по-настоящему веселит. И что самое, наверное, ужасное, не хочу ничего знать.
Мне не интересно.
Я никогда раньше не анализировал наши отношения. Вообще как-то не акцентировал на них внимание. Да и зачем? Всё было просто и понятно: регулярный секс, совместные выходы в свет, необременительное общение. Алиса всегда была под рукой и знала, что от неё требуется, я в свою очередь понимал, чего она ждёт от меня. Но сейчас…
Смотрел на неё и у меня мороз по шкуре шёл. Шесть лет взаимного равнодушия! Это надо умудрится. Как сказала бы Чайка: охренеть чё! И я охреневал с приколов моей жизни: хотел покоя и получил – прожил покойником шесть лет. Это ли не счастье?!
Смешно, если бы не так грустно.
Права Янка: дурак я, не расшибаемый об дорогу. Вот только как это объяснить сыну? Что ему ответить? Ведь он не просто так нахмурился и сверлит взглядом исподлобья. Понимает всё. У детей вообще какое-то особое чутьё на тех самых тёть и дядь, занимающих «неположенное» им место в жизни родителей. И очень сложно подобрать слова, чтобы объяснить ребёнку, почему вдруг рядом с тобой эта тётка, а не мама. Хорошо, когда любишь, тогда всё гораздо проще. О правильных вещах вообще говорить легко. Но что сказать, если нет ни любви, ни привязанности? Что мне ответить сыну? Кто для меня Алиса?
Можно, конечно, отделаться простым «никто», тем более, что по сути это правда, но тогда придется объяснять, почему «никто» целует его папу. А разве ребёнку объяснишь, что взрослый мир настолько уродлив,
Спасибо маме, избавившей меня от необходимости выкручиваться. Когда они с отцом вошли в дом, внимание Саши тут же переключилось на них.
–Бабушка, – протянул он к ней ручки, всем своим видом демонстрируя, что ему не по душе моя гостья и я с ней заодно.
Естественно, меня это покоробило. После всего произошедшего мне ни на минуту не хотелось выпускать сына из рук. Мне необходимо было чувствовать его тепло, его запах, биение его сердца, да и он сейчас нуждался во мне, поэтому этот Алискин визит вежливости или чего-то там был совершенно некстати, и не на шутку меня взбесил.
Какого вообще хрена она припёрлась?!
Нет, я объективно, конечно, всё понимаю, вроде как столько лет вместе, вроде как и нечужие, и вроде как надо проявить участие, но в том и дело, что всё сводится к «вроде как», и сейчас явно не лучшее время для показухи. Уж это Алиса должна понимать, но она почему-то делала вид, что ей тут самое место.
Впрочем, не «почему-то», а по вполне понятным причинам. Я ведь не пресёк слухи о свадьбе, более того, даже подумывал: а почему, собственно, нет. Моя политическая карьера шла в гору, брак добавил бы существенный плюс в имидж. Мои имиджмейкеры не уставали талдычить об этом, поэтому да – я рассматривал такой вариант и сквозь пальцы смотрел на Алискины намёки. Однако никаких поводов, чтобы строить планы и распускать слухи не давал. Она же, несмотря на свой ум, как и всякая баба восприняла отсутствие возражений за добрый знак и уже, судя по всему, переехала в мой дом и покупала новые портьеры.
Не устаю поражаться женской логике!
Что ж, придется объяснить, что у мужиков молчание – это не знак согласия, а скорее всего, затянувшейся мыслительный процесс.
Удивительно, что «девочка» за тридцать этого до сих пор не понимает, мне всегда казалось, что Алиса здравомыслящий, рациональный человек, но видимо, женщина – это всё-таки диагноз.
–Пап, ну, отпусти, – надувшись, бурчит меж тем Сашка, возвращая меня в реальный мир. Тяжело вздохнув, нехотя опускаю его на пол. Он не теряя времени, спешит к бабушке. Мама, подхватив его на руки, с чувством целует.
–Я хочу к маме, – обняв её, шепчет Саша со слезами в голосе
До меня же только сейчас доходит, что ему в данный момент нужнее женское сюсюканье, нежели отцовская скупая ласка. С отцом ведь не покуксишься, не поплачешь в волю. С отцом, что как говорится, надо держаться взрослым парнем. И дело вовсе не в том, что я себя так поставил. Нет. Это нормальное желание любого мальчишки – быть в глазах отца сильным. Для слабостей, слез и нежностей есть мать. С ней можно быть мальчиком, зайчиком, малышом, пупсиком – да кем угодно, с отцом же – всегда мужиком. Поэтому подавляю в себе вдруг вспыхнувшую ревность, и перевожу недовольный взгляд на Алису.