Клирик

Шеллина Олеся

Как только я оказался на тропе, сила, сжимающая меня словно клешнями, исчезла, оставив после себя лишь небольшое покалывание во всем теле.

Буквально в ту же секунду позади появился младший клирик, который слегка толкнул меня вперед, от чего я чуть не потерял равновесия и не свалился в воду, понимая, что оставил довольно много сил на борьбу с необъяснимым явлением.

— Я даже не буду спрашивать, что это было, — выдохнул Снегирев. — Но эту дьявольскую штуковину следует как можно скорее отнести в монастырь. Пускай отец-настоятель разбирается, что это такое.

— Согласен, — кивнул я, ощущая, что вибрация, которая отдавалась мелкой дрожью

даже по той дорожке, которую сотворил водяной, прекратилась. В это время звякнула сигналка.

— Время, пошли отсюда быстрее, — поторопил я напарника, и мы понеслись по лунной дорожке прямиком к берегу. На бегу я крикнул Снегиреву. — Проверь связь, я не могу связаться ни с кем.

— Я тоже. Как-будто кто-то нас глушит. Подозреваю, что это работа артефакта, — через несколько секунд ответил младший клирик.

Я промолчал, потому что ответ был слишком очевиден. На берег мы выскочили за мгновение до того момента, как дорожка подернулась дымкой и разлилась волнами по озеру, спустя еще одно мгновение исчезнув полностью.

Всё-таки артефакт каким-то образом передавал сигналы бродящим по парку тварям, потому что, помимо того представления, которое разыгралось в шатре. Не успели мы отбежать от озера, как прямо на нас выскочил ядоплюй. Вполне логично, что назвали его клирики так из-за того, что тварь плевалась ядом, разъедавшим плоть так, что она начинала стекать с костей. Самое жуткое заключалось в том, что процесс не останавливался, пока хоть кусочек плоти не оставался на скелете. Насколько мне было известно, любое живое существо на которое эта дрянь попала, умирала в страшных мучениях. Однажды я был свидетелем этому, одной демонстрации мне вполне хватило, чтобы запомнить действие яда до конца своих дней. К счастью для меня, да и для Снегирева, об этой твари клирики знали достаточно, чтобы натаскать нас противостоять ей.

Два дротика, смазанных специальным парализующим определенные мышцы именно ядоплюя зельем, вошли твари в голову с двух сторон, а в следующую секунду головы монстра покатилась по траве.

— Романов! Снегирев! — из леса выскочил Дроздов, и я едва успел погасить удар, которым хотел угостить вылетевшее прямо на меня существо, в котором я далеко не сразу узнал нашего командира. — Вы почему не отвечаете на запросы? — рявкнул он, даже не обратив внимание на мой несостоявшийся удар. — Такое чувство, что твари с ума посходили, стали бросаться как ненормальные на всё, что движется, пытаясь прорываться сюда. А двое мальчишек в это время молчали и не давали о себе знать!

— Мы нашли артефакт, и он начал создавать помехи, и, похоже, звать наших гостей на помощь, — криво улыбнулся Снегирев. — Но это еще не все. При активации, даже случайной, он создает какое-то силовое поле. Но я так и не понял, что именно оно делает, кроме как привлекает монстров и старается уничтожить того, кто его активировал.

— Я ошибся, твари не искали артефакт, они его охраняли, — пояснил я.

— Вот что, давайте-ка вы обратно в монастырь, — хмуро проговорил Дроздов, активируя портал, когда выслушал нас и осмотрел колокол, который на этот раз Снегирев доставал очень аккуратно. — Доложите обо всём отцу-настоятелю и передадите ему объект. А мы здесь закончим.

— Что это был за мощный рев? — все же спросил Снегирев, буровя взглядом Дроздова.

— Какой рев? — удивление, отразившееся на лице Дроздова было естественным. — Все, уходите, все вопросы потом.

Я не стал спорить и первым вошел в марево окна портала, чтобы уже второй раз

за это утро очутиться на лужайке перед всё еще валяющимися на травке Петром и Соней.

Глава 4

Отмахнувшись от вскочившего Петьки, мы со Снегирёвым направились сразу же к отцу-настоятелю, чтобы доложить о выполнении миссии. И, видит Всевышний, доложить нам было о чём. Да и проклятый колокольчик нужно было как можно скорее передать ему, чтобы спрятал в надежном месте под самыми надежными замками и чарами. Потому что, лично я не хочу лишний раз даже дотрагиваться до него. И, судя по решительному выражению, застывшему на лице младшего клирика Артёма Снегирёва, он испытывал примерно такие же чувства.

Гостей на территории монастыря уже не наблюдалось, зато отец-настоятель обнаружился в оружейной комнате. Он стоял напротив стены, где под защитным полем располагались самые ценные виды оружия, и рассматривал хищного вида кинжал. Вот под такое же поле, скорее всего, поместят найденный нами артефакт.

— Докладывайте, — сказал отец-настоятель, не повернув в нашу сторону головы.

Мы переглянулись, и Снегирёв начал доклад, потому что он всё-таки останется здесь и продолжит обучение и служение, а я, хоть и получил звание младшего клирика, скоро уйду. А уйду я, как бы мне не хотелось остаться, потому что у меня есть долг, в первую очередь перед кланом, и во вторую, перед теми, кто мне доверился.

Где-то в середине доклада Снегирёв вытащил колокол и, повинуясь взмаху руки отца-настоятеля, очень осторожно поставил его на специально подготовленный для него постамент, который тут же накрыло защитное поле такой плотности, что я не удержался и присвистнул. Опасность данного артефакта отец-настоятель воспринял всерьёз. Надо же, и когда подготовиться-то успел?

Раньше постамента тут никакого не было, но не зря мы застали отца-настоятеля именно в этой оружейной. Всё же Дроздов, видимо, связался с ним, вкратце обрисовав ситуацию, которая была довольно опасна и не совсем понятна. Но, всё же скорость реакции самого сильного клирика поражала. Мы же с Артёмом не пешком сюда шли. Переместились с помощью телепорта. А постамент уже был готов.

Я практически не слушал младшего клирика, который досконально и до мельчайших подробностей описывал все события, уделяя внимание даже ощущениям и чувствам, которые посещали того во время нашего пребывания на озере.

Все это время я обдумывал случившееся, не столько произошедшее в комнате, сколько перебирал в памяти все события, которые приключились со мной в этом мире. Видел ли я еще где-нибудь подобное мерцание или просто не обращал внимания, стараясь обвыкнуться и смириться с колдовством и другими особенностями неизвестного и непонятного места, в котором очутился?

Пришел я к неоднозначному выводу: моя кошка так или иначе, тоже прибыла сюда извне, но переливалась она на свету только от хорошей вычесанной шерсти на упитанных боках, и видели это все, а не только я. И снова появились сомнения в том, а точно ли я мерцаю, или это всего лишь обман зрения?

После того, как артефакт занял своё место, отец-настоятель повернулся к нам и подошел к этому хранилищу, внимательно разглядывая находку. При этом он сделал знак рукой Снегирёву, что бы он продолжал доклад, когда тот деликатно замолчал, дав время настоятелю осмотреть колокол. Когда младший клирик закончил докладывать, отец-настоятель выпрямился и долго задумчиво смотрел на нас. Затем медленно произнёс.