Клипы

Семенов Александр

ТРЕТИЙ СОН МАМАЯ ВСЕ ЕЩЕ ТРЕТИЙ СОН МАМАЯ

* * *

А было многое. Влажная зелень и пестрый блеск исчезающих бликов. Вода, текучая вода, медленно, тягуче скользящая меж растопыренных пальцев, и брызги, всплески стремительной лавины радужно переливающегося

ливня, сдавленный смех, мокрые пряди волос, те глаза и камни, камни, камни... И смех, и плач, надрывный и манящий, до бесчувственности легкое, до боли, до крика, до дрожи под ложечкой парение в бесконечности мириад пространства. И шепот, близкий-близкий, когда кажется, что вот оно, единственное, неповторимое, и стоит только шаг, и стоит только шаг, и стоит только шаг... Ты делаешь этот шаг, и холод входит в тебя, и рот в песке, и камни в ладонях твоих... И снова смех и смех, и руки - тянущие вглубь, душащие, обвивающие в судорожном, сквозь смех и плач, наплыве лихорадочного возбуждения, и отпускающие - стыдливо, беззащитно, опрокидываясь в блаженном изнеможении...

А небо уже падало на них, и облака с серебряными лентами в кудрях обнимали их смертным саваном. Но снова и снова, с хрустальными от слез глазами, слагала свой звериный крик тишина. Он чувствовал этот крик, он помнил его, как помнят дети забытое имя матери. Ночь застыла, как ослепший ветер.

В озеро, голубое, точно выкроено оно из неба, прямо в солнце, как в огненный обруч цирковой, с визгом ныряют дети, блистая ногами. Смех детский - как солнечные зайчики - прыгает по воде и отлетает, тает, едва

отзвенев свою короткую жизнь. Если бы умер этот смех во сне.

CODA: ЭПИГРАФ

Быть может, двойник мой сидит на Востоке, с колесами кайфа, в Саду Камней. А может, на Западе в мусорном стоке он ждет подругу на седом скакуне.

А мне поять на Запад, и на Восток поклоны мне тоже в лом отламывать, и есть тому резон: мы роковые клоны, мы попсовые клоны, живем мы до субботы и слушаем музон.

Она ушла из дома в среду, ночью. Он ждал ее в машине, стучался дождь. И вот мотель, и комната, постель на ощупь. Она сказала: "Погоди". Она сказала: "Не свети. Ведь это - наша ночь".

Он ждал ее долго, стучалось время. Ее нашел он в ванне с разбитым шприцем. Она сказала: "Это смерть летит, как птица. Иди ко мне, я так боялась не узнать тебя".

А мы играем септы, мажоры, гаммы, считаем дни по номерам Экспресса и Стоун. Мы роковые фаны, мы попсовые фаны, живем мы до субботы и слушаем музон.

Утром - будильник, пора на работу. Весь день считаю без конца, когда же суббота. В субботу мы - герои дня, в субботу мы - пророки, и мы опять сыграем вам. Про что же? А про то, как:

Она ушла из дома в среду, ночью. Он ждал ее в машине, стучался дождь. И вот мотель, и комната, постель на ощупь. Она сказала: "Погоди". Она сказала: "Не свети. Ведь это - наша ночь".

1986-88 гг.