Клинок Судеб

Глушков Владислав

— Но я не…, — продолжить Алиса не успела, Вилянт остановил её властным, резким взмахом руки.

— Я не тороплю, Вас с ответами, подумайте, до завтрашнего утра, хорошо подумайте, потому, что от Ваших ответов действительно очень многое зависит, — сказав это, он поднялся, и вышел из палаты, двери за ним закрылись, и Алиса услышала, как в замке провернулся ключ.

«Значит вот так, — подумала девушка, — значит, клинка в кузне не оказалось, но и мумия куда-то исчезла, вообще много непонятного, над этим стоит задуматься, благо время у меня до завтра есть. Но вот, что я могу рассказать, если толком и сама ничего не знаю? Да и чёрт с ним, что-нибудь да придумаю, только вот нужно осмотреться, понять, где это я и что здесь вообще

есть. Душ, принять, ещё лучше горячую ванну, надеюсь, вода здесь имеется. Потом, может быть, меня накормят. Должны накормить, хоть сегодня, завтра конечно если я ничего не придумаю, могут уже и не кормить, а вот сегодня ещё должны. А потом нужно хорошенько выспаться».

С этими мыслями Алиса и приступила к осмотру номера. Санузел её порадовал, там была большая угловая ванна, из кранов текла и холодная и горячая вода, висели полотенца и банный халат, на полочках были разложены одноразовые зубные щётки маленькие тюбики с зубной пастой, мылом, шампунем, и тому подобными маленькими прелестями. В шифоньере она нашла одежду, причём на удивление её размера. Конечно, её там было немного, но вполне достаточно, на непродолжительную жизнь. В комоде лежало бельё, качественное и дорогое, а в холодильнике Алиса обнаружила кроме соков и минеральной воды большую бутылку мартини и несколько маленьких бутылочек виски и конька.

«Ну, вот и замечательно, — удовлетворённо сказала она сама себе, — значит можно не только отдохнуть, но ещё и расслабиться. Значит, в первые дни меня убивать точно не собираются, теперь нужно придумать, как по возможности дольше продлить жизнь, да ещё и парней вытащить, им то, уж точно таких условий не предоставили».

Больше Алиса ни о чём не стала думать, она просто сбросила с себя всю одежду, та была невыносимо грязной, налила в большой стакан полстакана апельсинового сока, а вторую половину заполнила коньяком и мартини, попробовала, коктейль получился несколько крепковат, но оказалось вкусно. Взяв стакан, девушка отправилась в ванную комнату.

Пышная пена покрывала горячую, немного даже обжигающую воду, но это было даже приятно, после стольких дней, проведённых в лесу, и ещё неизвестно, сколько времени она пролежала в заваленной землёй кузне. Девушка с удовольствием погрузилась в ванну, окунулась с головой, вынырнула, стёрла с лица пену и устроилась поудобнее со стаканом в руке. Горячая вода, крепкий напиток делали своё дело. Алиса попыталась собраться с мыслями, но те начали разбегаться в разные стороны, как тараканы от внезапно включенного света. Замелькали какие-то неясные картинки, вдруг всплыл дед Макар, девушка вспомнила, что обещала ему сообщить, как только откопают кузню.

«Интересно, откуда он знал про кузню, и вообще, откуда знал, что они собираются там откапывать? — Эта мысль задержалась в голове дольше всех. — Дед Макар, он не простой у меня дед. Только он решался бродить в тех местах, больше их местных ни одна живая душа не заглядывала на те болота, и ни кто не брался сопровождать экспедиции, что туда отправлялись. Да дед Макар, помниться мы с ним в детстве ходили в лес, там бабушка в избушке жила, вроде как за травками ходили, это дед так говорил, а на самом деле, что ему нужно было у той бабки? Древняя была старуха, всё мне что-то показывала. Травки? Зачем деду травки, он и сам мог насобирать и высушить, прекрасно в травках разбирался. Интересно жива ещё та старуха? Да нет, куда ей, — сама себе ответила на вопрос Алиса, — она тогда уже была как Баба Яга, а лет-то прошло не мало. А почему она в лесу жила, и в деревню не ходила? Что же ещё у неё дед делал? Ага, точно, хлеб мы ей носили, точно, хлеба у бабки не было, так всё было и грибы и ягоды и мясо, а вот хлеба не было. А ещё они с дедом подолгу про что-то разговаривали, да так тихонько, что бы мне не слыхать было, меня бывало, на печь спать отправят, а сами сидят и разговаривают, уж бывало и светать начинает, а они только расходятся».

Мысли

уносили Алису в детство, в воспоминания она явно вспомнила ту старуху, к которой ходили с дедом, вспомнила, что та ей рассказывала про всякое волшебство, про травки, которые полезно иметь всякому, а особенно ей, Алисе, ещё какие-то сказки, но какие девушка уже не помнила, слишком давно это было. И вдруг Алиса явно вспомнила одну из сказок. Рассказывала бабка про какого-то кузнеца, что жил очень давно, ещё до начала времени, так сказала старуха.

— Выковал тогда кузнец меч, да не просто меч это был, но работу тот мастер не закончил, убили его, так и остался клинок не доделанным, а ещё он из того же куска железа сделал кинжал который справил быстро, и силу кинжал набрал. Увидел мастер, что не правильный клинок сделал, злой и хотел, было, его перековать, да не дали ему, а вот убили мастера из-за того, что не захотел он меч доделывать в пару к кинжалу. И вот получается, что кинжал нынче вершит свою волю, да только слаб, он потому как мал.

— А что же бабушка, — спросила тогда Алиса, — отчего так меч и не доделали?

— Я же тебе толкую, милая, что убили мастера, правда к тому времени уже другой подрос, который и взялся дело старого мастера до конца довести, да и у того не получилось. Так и бродит этот мастер по векам, пытаясь тот клинок закончить, что бы по справедливости все злые дела, что кинжал творит решить, да никак не получается у него.

— Это как бродит по векам, бабушка?

— Да, вот так и бродит, там помрёт, здесь родится, и вновь за своё, клинок искать, кинжал то всегда при нём.

— А почему кинжал при нём?

— Так как почему? Для него старый мастер тот кинжал делал.

— Ничего я не пойму бабушка, ты говоришь, что кинжал злой, значит и мастер должен быть злым, раз ему он предназначен?

— Нет, милая, не так. Старый мастер молодому его в подарок делал, а вот когда гравировку писал, то уже не сам рукой водил по клинку. Он и не ведал, что писал. Но подарок сделан и сделан доброму человеку, то только этот человек может сдерживать жажду кинжала, но тоже до поры до времени, и времени того осталось очень мало. Победит кинжал сразу найдётся другой мастер, который и на мече гравировку закончит, да не ту, что мастер хотел надпись сделает, а совсем другую, тогда вся, почитай миру конец.

— А что за надписи там такие хитрые?

— А вот сама погляди, — и старуха полезла куда-то за печь, достала оттуда берестяной свиток и развернула его на столе, перед Алисой, — вот читай.

На свитке были написаны какие-то непонятные буквы, Алиса хоть и ходила уже в городе в школу, но только в третий класс и букв, таких, какие там были написаны, не знала.

— Нас таким буквам ещё не учили, — вздохнула девочка.

— Это ничего, что не учили, ты просто смотри внимательно, а потом, когда научат, ты вспомнишь, то, что здесь написано, и поймёшь. Вот это, гравировка, что на клинке кинжала уже начертана, — и старуха указала пальцем на одну фразу, эта фраза тот час всплыла в памяти девушки и повисла в воздухе двумя горящими строками, — «Sanguinem enim Gustate non satiatur», «Вкусивший крови не насытится», — прочитала девушка. Фраза тот час пропала, и вновь в голове зазвучали слова старухи, она указывала ещё на три короткие фразы.

— Вот эту первую старый мастер успел нанести на клинок меча, — в воздухе вновь появились светящиеся буквы.

— «Born imperaturi factum», «Рождённый повелевать миром» — прошептала лиса написанные слова.

— Правильно ты читаешь, и понимаешь правильно, — похвалила её старуха, и указала ещё на две, — а вот эти не успел, первую его заставляли написать, а он хотел вторую, точнее не он хотел, Боги так хотели, что бы уровнять силы клинков и восстановить равновесие. Но видать, не всем Богам это равновесие выгодно, коль дали убить старого мастера.