Клинок Шарпа
Шрифт:
– Я и не собирался.
– Конечно, я и не думаю, что собирались.
Шарп уже сожалел, что упомянул об этом: получалось, что он оклеветал Хогана. Но видя неожиданную злость Спирса, он решил не вдаваться в объяснения.
Подошедшая маркиза критически оглядела Спирса:
– Вы выглядите очень взволнованным, Джек.
Спирс вымученно улыбнулся:
– Простите, Елена, это всего лишь мое уязвленное достоинство.
– Оно настолько мало, что его трудно уязвить, – маркиза перевела взгляд на Шарпа. – Вам нравится здесь, капитан?
– Да, мадам.
К радости Спирса, она
– А дом симпатичный. Его построил двоюродный дед моего мужа: он болел проказой и был вынужден жить за городом – здесь он мог гнить, сколько заблагорассудится. Говорят, он ужасно выглядел, поэтому ограду сделали повыше.
Спирс ухмыльнулся:
– Надеюсь, это место вычистили, прежде чем поместить сюда Шарпа.
Она недовольно взглянула на него, потом улыбнулась и коснулась веером щеки:
– Вы просто очаровательны, Джек. Скажите кучеру, чтобы собирался.
Спирс отвесил полупоклон:
– Разве вы в безопасности с этим Шарпом?
– Не знаю, но я готова рискнуть, Джек. А теперь уходите.
Спирс двинулся к дому. Она посмотрела ему в спину и увлекла Шарпа в гущу кустарника: там, в центре небольшой прогалины, располагалась каменная скамья. Усевшись, она произнесла:
– Извини, мне пришлось притащить его с собой.
– Думаю, ты была вынуждена.
Она удивленно нахмурилась:
– Почему?
– Он твой телохранитель, такая у него работа.
Пару секунд она молчала.
– Как ты догадался, Ричард?
Он смутился: сперва бурная реакция Спирса, теперь допрос маркизы, причем таким тоном, как будто он подделал ее счета. Потом он вдруг понял и облегченно улыбнулся: должно быть, она просто боится: если Спирс рассказал Шарпу, значит, Спирсу нельзя доверять.
– Во-первых, он приехал с тобой. Во-вторых, я сам спросил – он ничего не сказал, но был очень зол, что я об этом знаю.
Она кивнула:
– Ладно. И что же он сказал?
– Что его назначили охранять Эль-Мирадора. Или, – он улыбнулся, – правильнее было бы сказать, Мирадору.
Она улыбнулась в ответ:
– Нет такого слова. Я же тебе уже говорила: «мирадоры» по-испански мужского рода, женского они быть не могут. Спирсу можно доверять?
– Он очень разозлился.
Она вздохнула и махнула веером, отгоняя муху:
– Он глупец, Ричард. И у него совсем не осталось денег, он все проиграл. Но иногда с ним забавно. Ты ревнуешь?
– Нет.
– Лжец, – улыбнулась она. – Больше не буду брать его с собой. Сегодня он очень уж настаивал. А ты сегодня был похож на того чурбана, каким был в день нашей первой встречи: весь ощетинившийся, как будто ждешь нападения.
– А ты выглядела так, как будто собираешься напасть.
– И не только напасть, Ричард.
– Да уж, – он присел с ней рядом, слегка покраснев.
Она немного помолчала, настороженно вслушиваясь, потом расслабилась:
– Сегодня не слышно пушек.
– Да, совсем не слышно, – похоже, французы обошли Веллингтона, а значит, армии снова приближаются к городу, и все ближе время, когда Шарп покинет Саламанку. Он взглянул ей в глаза: – Поедешь с нами?
– Может, и не понадобится ехать.
– Может быть, может быть, – но инстинкт говорил ему другое.
Она
– Завтра приеду пораньше.
– Уж пожалуйста.
Она поцеловала его:
– Сегодня занимался?
– Да, мадам, – ухмыльнулся он.
Она отсалютовала веером:
– Не вешай нос, капитан!
– Ни за что!
Он дошел вместе с ней до дома. Экипаж выкатился за ворота, Спирс сопровождал его верхом. Шарп поглядел им вслед и вернулся к себе. Это последний вечер с Харпером: завтра сержант вместе с Изабеллой отправляется на север, в расположение полка Южного Эссекса. Харпер пойдет вместе с группой других выздоровевших раненых. В честь их последнего ужина Харпер с Изабеллой ели в гостиной вместе с Шарпом, а не на кухне, как обычно.
Следующие несколько дней Шарп провел в одиночестве. Новости с севера становились все хуже. Проезжавший мимо командированный в Сьюдад-Родриго офицер посидел с Шарпом в саду и рассказал, что войска озлоблены из-за того, что им не дают сразиться с врагом. Шарп не мог этого понять: армия шла из Португалии с такими большими надеждами – куда же они делись? Похоже, Веллингтон отступал, а к Мармону с каждым днем подходили все новые подкрепления. Офицер считал, что Веллингтон настолько осторожен, что может проиграть всю кампанию без боя: каждый день маневров приближал армию к городу, а значит, Леру скоро снова получит свободу. Тренируясь с палашом, Шарп задумался, где сейчас француз, что он делает: у него оставалась еще надежда, что их с Леру дорожки еще пересекутся.
Месяц спустя после ранения Шарпа дурные вести все-таки подтвердились: на рассвете в небе появились столбы пыли, и к вечеру армии добрались до Тормес к востоку от города. Саламанка должна была снова сменить хозяина. Пришло еще одно письмо от Хогана, его передал из рук в руки раздраженный кавалерист, сперва направленный в Ирландский колледж, потом в мэрию, и лишь потом нашедший Шарпа. Письмо было коротким и мрачным: «Сегодня мы переправляемся через реку, завтра двинемся на запад. Французы нас опережают, придется поторопиться. Я боюсь, что придется гнать до самой португальской границы, и непонятно, кто выиграет в этой гонке. Тебе надо уходить, собирайся! Если нет коня, попробуй обратиться в штаб, я ссужу тебе запасного. Попрощайся и уходи не позже завтрашнего утра («не позже» было подчеркнуто). Может, в следующем году мы сможем надрать Мармону задницу, но не сейчас. Майкл Хоган, на бегу».
Собирать Шарпу было почти нечего. Он постоял в саду и поглядел за реку: там медленно спускались с холмов в долину козы. Похоже, надвигался ливень: солнце еще светило, но можно было обернуться и удостовериться, что с севера натягивает тяжелые тучи. Река сегодня снова была серебряной, хотя сквозь это серебро проглядывала тусклая зелень.
В ранце воловьей кожи покоились две запасные рубашки, две пары чулок, походный котелок, подзорная труба и бритва. Оставшееся место Шарп набил провизией с кухни: две краюхи хлеба, сыр, большой ломоть ветчины. Повар дал ему в придачу вина: две бутылки тоже вошли в ранец, третью Шарп перелил в запасную флягу. Винтовки у него не было, только палаш на короткой перевязи.