Клинок мертвеца
Шрифт:
— Иди, — прошептал Шаман.
Из него истекали золотые и серебряные пылинки. Казалось, он сжимался, а затем стал сгибаться, поддерживая Портал.
— Позаботься о сыне и отыщи жену. Веди наш народ в безопасное место.
Кейн шагнул к колебавшемуся образу Зеленого предела. Прежде чем пересечь порог, оглянулся.
— А как же ты? — спросил он.
Синие глаза Шамана моргнули.
— Все умирают, — просто сказал он.
Затем он стал распадаться, из отверстий в его теле там, где трескалась плоть, вырывались потоки божественной энергии, возвращаясь в небеса,
— Иди, — приказал угасающий голос Шамана в последний раз.
Крепко сжимая в руках сына, Бродар Кейн бросился через Портал.
— Даже при всей исцеляющей магии, что я применила, его тело слабо. Но он выживет.
Выдохнув с облегчением, он провел по лицу грубыми, заскорузлыми руками, ощутив щетину месячной давности, шрамы и морщины, запечатлевшие на его лице историю совершенного насилия. Холодная вода смогла отчасти смыть глубоко въевшуюся грязь, но эти шрамы останутся навсегда, постоянно напоминая, чем он был. Кем он был.
Он поднял взгляд на молодую чародейку, которая принесла ему эту весть. Одна из немногих, она уцелела в магическом противоборстве круга Сердечного Камня и чародеек Зеленого предела — трагедии, напрасно унесшей столько жизней. Он вспомнил нож, дрожавший в горле ведуньи, которую он убил, и вздрогнул.
— Я сожалею о твоей подруге, — сказал он. — Я лишь хотел найти сына.
Чародейка холодно пожала плечами.
— Ты нашел его.
Сообщив о состоянии Магнара, женщина повернулась и ушла. Кейн уладил личное дело с Кразкой, но никто не приветствовал его, как вернувшегося героя. Сейчас — не время героев, и, помимо того, нельзя было выйти из тени совершенного им. Из тени Красной долины или пары десятков меньших преступлений.
— Пора, — прозвучал знакомый голос.
Кейн, стоявший на коленях у ледяного ручья, поднялся на ноги и обменялся кивками с Оргримом Вражьим Молотом. Скоро начнется сбор вождей.
Узкая долина, в которую открылся Портал Шамана, была всего в нескольких милях от скромной усадьбы, где Бродар и Мхайра прожили лучшую часть своей супружеской жизни. Ему не терпелось взять лошадь и поскакать сейчас туда, но Карн настоял, чтобы он присутствовал на коротком сборе вождей Западного, Зеленого и Восточного пределов. Скоро массовый исход достигнет Зеленых Дебрей, и огромная толпа убегавших горцев неизбежно начнет рассредоточиваться.
Кейн направился к возвышавшейся посреди заснеженной долины фигуре вождя. Мимо него быстро шли воины, а также женщины и дети, все двигались на юг. К Низинам. Десятки тысяч его соотечественников, изгнанные из домов вторгшейся ордой демонов.
Карн ждал, всадив Держащий Клятву острием в землю перед собой. Кейн и Оргрим подошли одновременно с Брэндвином Младшим, который появился из толпы своих людей. Вождь Зеленого предела выступил вперед и пожал руку Кейну, его кожа оказалась нежнее и мягче, чем у любого воина. Но ведь Брэндвин на самом деле не был настоящим воином: он был губернатором и советником, куда лучше управляясь с цифрами и политикой, чем с мечом и щитом. Сражаться умел Брэндвин Старший, его отец. Но неуступчивость, недалекость
Брэндвин Младший, обладатель маленьких глазок и слабого голоса, улыбнулся Кейну из–под рыжеватой бороды.
— Бродар Кейн. Меч Севера. Я почти не знал тебя, когда рос, но мой отец всегда высоко отзывался о тебе как о лучшем друге.
— Так. Твой папа и я были когда–то близки, — ответил Кейн.
Возможно, слишком близки. Возможно, ему давно следовало заставить Брэндвина свернуть с той дороги, что привела его в конце концов к разрыву Договора и провозглашению независимости Зеленого предела. Однако жизнь состояла из множества возможно, и единственное, что действительно имело значение, — несомненность данной минуты.
— Скажи мне, как умер тот сукин сын? — тихо спросил Брэндвин Младший.
Несколько удивленный, Кейн моргнул.
— Кразка или Шаман?
Глаза молодого вождя сверкнули.
— Оба.
Кейн поразмыслил минуту.
— Так, как они заслужили, — ответил он.
— К делу, — прогремел Карн, предотвращая дальнейшие вопросы. — Основная масса легиона демонов — еще в центральной части Клыков. Как только они поубивают все, что у них на пути, они расползутся по самым дальним пределам. В Небесный предел и в Синий предел. В Глубокий предел и в Северный предел.
— Для них есть какая–то надежда? — спросил Кейн.
Карн пожал массивными плечами.
— Вероятно, кто–то сможет найти безопасное укрытие. Хротгар — осмотрительный вождь. Но от Нарма Чернозубого ничего не слышно уже много дней.
— А как Мехмон?
Вождь Северного предела был когда–то другом Кейна.
Оргрим прокашлялся.
— Морозную Твердыню сожгли дотла. Я сам исполнял приказ. Я и Кразка. Мехмон мертв. — В глазах Оргрима появился стыд.
— Мертв, — эхом откликнулся Кейн.
Мехмон был человеком чести. Таких осталось немного, вот что ему казалось.
— Мы все умрем в конце концов, — заметил Карн, бросив на Бродара весьма многозначительный взгляд. — Но если хотим спасти наших людей, мы должны забыть тех, кому уже поздно помогать.
С северной стороны донесся какой–то шум, и вперед протолкался коренастый, широкоплечий воин.
— Мейс! — воскликнул Оргрим. — У тебя получилось.
Вождь Черного предела выглядел крайне изнуренным, его темная шевелюра слиплась от пота, а безволосый подбородок покрылся струпьями от бесчисленных порезов.
— Едва–едва, — проворчал он. — Демоны догнали нас за несколько миль от Сердечного Камня. Мы думали, что идем маршем на юг, чтобы помочь отобрать столицу у Короля–Мясника, а вместо этого попали в чертову бойню.
— Вы здорово справились, добравшись так далеко, — пророкотал Карн, протягивая руку в приветствии.
Мейс сжал ее. Вождь Черного предела был на фут ниже, но так же широк, как Карн.
— Мне помогли, — добавил Мейс. — Там появились Отрекшиеся. Оказалось, что они оставили Северный предел несколько недель назад. Никто не посылал припасов в Ледяной Шпиль после смерти Мехмона.