Клинок мертвеца
Шрифт:
— Думаю, я это опрокину, — сказал он.
Засунув пробку в рот, он попытался вытащить ее с помощью нескольких оставшихся у него зубов.
Эремул смотрел снизу вверх на Рикера, пока тот боролся с бутылкой.
— Я ведь чародей, ты знаешь, — медленно проговорил он. — Не могу удержаться от мысли, что с твоей стороны было бы умнее просто попросить.
— Наплевать, — пробормотал Рикер, не выпуская пробки изо рта. — Мне незачем жить. Если хочешь забрать вино у меня, сначала убей.
Полумаг вздохнул. После
— Наслаждайся, — сказал он.
Затем Эремул покатился на кресле в угол грязной комнатушки, который объявил своим, и закрыл глаза.
«О спокойной выпивке можно забыть».
Минутой позже раздался стук в дверь.
— Кто там? — громко проворчал Мард.
Старик почти не двигался со своего места на полу. Когда к нему возвращалась способность ясно мыслить, он говорил, что работал в доках, пока невольники Мелиссан не сожгли его дом и не убили семью. Полумаг полагал, что эта трагедия и свела мужчину с ума.
Дверь открылась, и в проеме появилась женская фигура. Она неуверенно топталась там, укрытая темнотой ночи.
— Я сказал тебе, — злобно завопил Мард, — я не хочу подцепить никакой заразы. Моя жена меня убьет.
— Твоя жена мертва, — мягко произнес Эремул. — И у нас есть более серьезные причины для беспокойства, чем какая–то зараза. Поверь мне.
Нахмурившись, он посмотрел на женщину. В Прибежище шлюхи захаживали довольно часто, каждый делал, что мог, дабы выжить. Но эта не была одета для подобной, так сказать, работы.
Он подкатился поближе.
— Тебе что–нибудь нужно? — с раздражением спросил он.
Затем он почувствовал аромат духов и тихо ахнул. Он знал этот запах. Гостья приблизилась, и на нее упал лунный свет, выхватив из темноты ее черты. Сердце Полумага словно взорвалось в груди.
— Не хочу никакой заразы, — снова рявкнул Мард.
Эремул почти не слышал его. Он впился взглядом в ее лицо, блестящие черные волосы, очки для чтения, водруженные на совершенный нос.
— Моника? — произнес он, и дыхание его прервалось.
Она бросилась на него, крепко обхватив руками, тепло дыша ему в ухо, а ее горячие слезы скользили по его щеке.
— Я нашла тебя, — проговорила она, всхлипывая. — Моя любовь… Я нашла тебя.
Эремул гладил ее волосы, с трудом веря случившемуся, почти не смея надеяться, что происходящее не чья–то грандиозная шутка, затеянная, чтобы растравить его раны. Но никто не шутил.
Моника была здесь. Единственная женщина, которую он любил, отыскала его.
— Я не хочу никакой…
— Заткнись наконец, в ярости прошептал Эремул.
Мард со стоном умолк.
— Они отослали меня в Западную Скалу, — сказала Моника с мелодичным тарбоннским акцентом. — Держали там в тюрьме. Когда началось вторжение, все бежали из города на восток, но я не смогла. Без тебя.
Моника
Он знал: боги мертвы, и Создателя давно уже нет, и все же вознес благодарственную молитву — кто бы ее ни услышал в это мгновение.
Фехды могли планировать осуществление Расплаты, но, пока она не произошла, он будет считать каждую минуту блаженством.
Сбившийся с пути
Даварус Коул сошел с борта «Ласки» и сделал глубокий вдох. Повернувшись лицом к каравелле, он махнул рукой тем, кто остался на корабле. Никто из них даже не кивнул в ответ. Он знал, капитан обвиняла его в том, что лишилась четырех членов экипажа, и как только его сапоги коснулись набережной порта Ро’вед, она начала подготовку к отплытию. Эда и остальных мертвецов отвезут назад, в Телассу, для похорон. Коул сожалел, что не сможет на них присутствовать и попрощаться с другом, но срочная миссия, которая была ему поручена, не терпела отлагательств.
Улицы Ро’веда оказались неимоверно грязны. Когда он проходил мимо, на него пялились портовые рабочие. Оставляя их без внимания, он шел к конюшням, как ему наказывали. Подписанное самой Белой Госпожой обращение, которое он нес, содержало просьбу предоставлять ему все необходимое и обещание полностью возместить в будущем понесенные расходы. Если судить по хмурым лицам наблюдавших за ним тарбоннцев, то было маловероятно, что они благожелательно отнесутся к неожиданно появившемуся иностранцу, начни он предъявлять какие–то требования.
«С этим ничего не поделаешь. Я здесь с миссией величайшей важности. От моего успеха в ней может зависеть будущее Благоприятного края».
Он скитался по узким улицам в поисках признаков конюшни. Деревянные домишки тесно скучились, и вскоре он заблудился. Юноша учуял запах пекущегося хлеба, и в животе у него засвербело: дал себя знать голод, правильный голод. Он вошел в булочную и собрался было дать несколько монет за свежую буханку, когда вспомнил об обращении Белой Госпожи. Он показал его щербатой старой женщине, стоявшей за прилавком.
— Меня зовут Даварус Коул. Видите? Это официальный документ, подписанный Белой Госпожой Телассы. Она просит оказать мне посильную помощь.
Лавочница искоса взглянула на пергамент.
— А кто это — белая госпожа? — произнесла она с ярко выраженным тарбоннским акцентом.
— Сама Белая Госпожа — лорд–маг, вы же знаете.
Женщина пожала плечами.
— Ничего о ней не слыхала. Меня никогда не интересовала политика. Это было больше по части Себастиана, прежде чем он потерялся во снах. Я скучаю по мужу.