Клинок эмира
Шрифт:
— От Джалила опять ничего нет? — спросила она как бы невзначай.
— Да, ни строчки… Я уже начинаю беспокоиться.
— Вот и напрасно. Что с ним станется? В горах тихо…
— А сами, тетушка, вы каждый день напоминаете об этом.
— Правильно, напоминаю. Сын не должен забывать родителей. Он должен писать каждую неделю.
Стук в дверь прервал разговор.
— Никак кто-то пришел? — оживилась тетушка Саодат. — Может, почтальон? — и она мелкими шажками вышла из спальной.
Анзират посмотрела на стенные часы: половина десятого.
В столовой послышались шаги и тихий разговор.
— Доченька! К нам пришли, — через дверь окликнула племянницу старушка.
Анзират быстро встала, и тяжелые серьги в ее ушах закачались. Она еще раз оглядела себя в зеркало и прошла в столовую.
Там ее ждала стройная девушка лет двадцати двух-трех, высокая и крепко сложенная.
— Здравствуйте, — сказала она, широко улыбаясь.
— Здравствуйте, — ответила Анзират, с любопытством разглядывая неожиданную гостью.
Девушка была одета отнюдь не для визита: на ней была спортивная майка и спортивные из черного сатина просторные шаровары. На ногах — теннисные туфли, окаймленные широкой лентой коричневой резины. В руке — видавший виды чемодан.
— Простите, что я в таком виде, — смущенно пробормотала она. — Я приехала семичасовым поездом.
— А, собственно, по какому делу вы ко мне? — поинтересовалась Анзират.
— Мне сказали, что вы сдаете комнату одиноким, а я совсем одна… Я пробуду в Токанде не больше…
— Кто же вам сказал, что у нас свободная комната? — не очень приязненно осведомилась Анзират.
— Ваши соседи…
— Это какие же соседи? — недоверчиво переспросила Анзират.
— А вот что рядом с вами. Такая полная женщина, Наталия Петровна. Мне дали ее адрес, сказали, что комнату сдает она. Но я опоздала, она уже сдала месяца два назад студентам-практикантам. Вот я и спросила, нет ли где поблизости, мне очень ваш дом понравился — уютный такой с виду. Она посоветовала обратиться к вам. Правда, предупредила, что вы собираетесь сдавать комнату знакомым людям. Но я рискнула зайти…
Закончив эту длинную речь, девушка вынула из кармана шаровар крошечный кружевной платочек и вытерла лоб, как после трудной работы.
— А как вас зовут? — спросила Анзират, все еще не приглашая гостью садиться.
— Людмила Николаевна. Можно просто — Люда… — и девушка мило улыбнулась.
Анзират сердито блеснула глазами на тетушку Саодат, которая делала вид, будто ничего не слышит.
— Скажите, откуда вы приехали? — поинтересовалась Анзират.
Девушка с готовностью сообщила, что из Ташкента, что она инструктор физкультуры и командирована сюда на отборочные соревнования к республиканской спортивной олимпиаде.
—
Анзират выслушала все это рассеянно, будто думая о чем-то своем.
— Ну, что же… — сказала она нерешительно. — Комнату мы, правда, сдавали, но очень близким знакомым. Знаете ли, когда сын уехал учиться, пусто в доме стало. И вот моя тетушка Саодат затеяла эти дела с комнатой; пустим и пустим кого-нибудь из молодежи, дом без молодого — могила. Затеяла разговоры на эту тему с соседками. Но мы еще не решили окончательно… Право, не знаю как…
На лице девушки появилось растерянное, огорченное выражение. Она неловко, просительно улыбнулась.
В дело решительно вмешалась тетушка Саодат. Она ласково взглянула на девушку и шумно захлопотала.
— Да что же ты стоишь, доченька, садись, отдохни. Ведь с дороги, прямо с поезда. Мать-то, наверное, беспокоится, все думает: "Хоть бы нашла моя Люда угол у хороших людей". Ах, как трудно теперь с молодежью: разъезжают себе по городам, по чужим людям живут, без материнского присмотра. Садись, садись, сейчас чай будем пить…
Анзират весело рассмеялась, глядя на засуетившуюся тетушку, и примирительно сказала:
— Ну, наша тетушка, кажется, уже решила. Давайте, правда, чай пить. А пока — посмотрим комнату, может, она вам и не понравится, — и она еще раз внимательно, по-женски, взглянула на гостью.
Продолговатые, тревожно мерцающие зеленоватые глаза девушки оживились. Порозовели чуть выдающиеся скулы. Она облегченно опустила тонкие брови с изломом. Ее нельзя было назвать хорошенькой, но она определенно была недурна, несмотря на по-мужски крепкие руки и слишком широкие плечи. Даже крепкий, чуть подвижной подбородок не лишал эту девушку с высокой грудью женственности и своеобразного очарования.
Анзират провела ее в комнату сына, пустовавшую уже долгое время. Людмила Николаевна поставила на пол чемодан, обвела комнату быстрым взглядом, посмотрела в окно, выходившее в сад, и воскликнула:
— Чудесно! А чья это кровать?
— Сына… А теперь ничья.
— Чудесно! — хлопнула в ладоши Людмила Николаевна, стала пробовать рукой сетку кровати, а потом уселась на нее.
Тетушка Саодат стояла у порога и, улыбаясь, наблюдала за Людмилой Николаевной.
Анзират, между тем, думала: "Сейчас попросит показать ей остальные комнаты и заинтересуется клинком. Непременно".
Но девушка пока не проявляла этого желания.
— Нравится комната? — спросила у нее Анзират.
— Очень.
— Но я должна предупредить вас, — сказала Анзират. — Комната имеет свои неудобства. Чтобы не проходить через наши комнаты, сын обычно пользовался вот этим ходом с улицы. И во двор можно ходить с улицы, а не через наши комнаты.
— Это пустяки. Мне же не век здесь жить. А можно мне посмотреть двор?
— Почему же? Пожалуйста. Тетушка, проводите Людмилу Николаевну.