Клинки
Шрифт:
Хокан с Коеком поглазели на бело-голубые флаги над башнями Ильнира и направились вдогонку отряду. Йэльм уводил датов по восточному склону гор.
Облачное небо Аргундора нависало над самыми головами; то и дело начинал накрапывать мелкий дождь. Идти приходилось обычным шагом, не скорым: земля была рыхлой и водянистой, сказывалась близость болот. Впрочем, Драконья Башня теперь совсем недалеко, вот-вот покажется.
Слева стеной высились горы, подернутые туманной дымкой. За ними – долина Банерона, логовище Черных Людей Аргундора. Где-то здесь проходила тропа к перевалу.
Вишена заметил, что его белоснежный плащ совсем не пачкается в походе. Вернее, за день появляются на нем пятнышки грязи, но к рассвету он вновь сияет нетронутой белизной, как декабрьский снег. И греет куда надежнее, чем можно ожидать: запахнись поплотней, и никакие холода не страшны.
Когда добрались до первых отрогов, Тарус вздохнул спокойнее. Здесь отряд труднее обнаружить, можно хорониться меж гребней, в узких, похожих на овраги, щелях.
Серая свеча Драконьей Башни открылась взгляду неожиданно; чуть обогнули застывшую не дороге глыбу, тут же ее и увидели. Это и вправду была башня, настоящая, только совсем непохожая на следящие башенки с переменчивым флагом над тесом или черепицей. Она давным-давно была заброшена, камень выщербился и кое-где обвалились стены, в основном сверху; кровля просела и рухнула, так что внутри было так же сыро и холодно, как и снаружи. Даже обычный в этих местах плющ не льнул к этим угрюмым стенам. В слепых провалах окон-бойниц клубился плотный мрак.
Вокруг было безлюдно. Тарус некоторое время приглядывался, потом прошептал:
– Боромир! Вишена! Славута! Давайте за мной.
Непоседа, Пожарский и дрегович с готовностью скользнули за гибким чародеем. У Башни было пусто, ровную площадку перед входом усеивали мелкие камешки. Они замерли перед сводчатой аркой, потянув из ножен мечи. Боромир и Вишена одинаковым взглядом прошлись по рунам на гардах – ни искорки зеленого огня не родилось там.
– Внутри никого, – тихо сказал Вишена Тарусу. – По крайней мере, из нечисти.
Тарус заглянул под арку. Неровное пятно света, падающее от входа, постепенно растворялось в потемках.
– Эй, глядите! – вдруг сказал Славута, указывая пальцем в сторону от башни, в россыпь отколовшихся от скалы камней-обломков. Там на миг показался песиголовец, призывно махнул рукой и вновь исчез среди серых глыб.
Тарус не колебался ни секунды.
– К нему!
Они бегом переместились к укрытию арранка. Сам псоглавый показался вновь, и присел, чтоб не маячить у всех гор на виду. Между двух неровных обломков скалы и нашли его кондотьеры.
– Ар-р! Опоздали, люди, – без предисловий начал он. – Черный уже вычистил руину и ушел.
Тарус в сердцах сплюнул.
– Ты видел, что он вынес оттуда?
Песиголовец кивнул. Этот жест означал одно и то же у людей и у его племени.
– Да. Ларец. Не то черного камня, не то темно-фиолетового. С железными ручками, весь покрытый резьбой. Не очень большой, но и не скажешь, что маленький, –
Тарус некоторое время молчал, потом скрежетнул зубами.
– Это именно то, что мы ищем. Куда его унес Яр?
Арранк вдруг замотал ушастой головой:
– Не Яр. Из-за гор явилась четверка волчьих всадников. Только это были не орки и не аргундорцы – нечисть какая-то, круглоголовые, пучеглазые, черные… Все, как один, в плащах, но не кондотьерских…
«Ну, если даже песиголовец счел их нечистью…» – подумал Вишена.
Тарус насторожился:
– Волки черные и куда крупнее, чем местные?
– Точно, – согласился песиголовец. – Они забрали ларец и вернулись в долину. А Яр двинул дальше, на юго-восток.
– К Зубу Оррина, – процедил Боромир с досадой. – Эх-ма!
– Это руина невдалеке на болотах, – шепнул Славута Пожарскому.
В четверке волчьих всадников нетрудно было узнать крыланов, преследовавших отряд Боромира еще под родным солнцем. Тарус нахмурился и сел на обломок камня размером поменьше. Остальные в растерянности топтались подле чародея.
– Что ж, – сказал чародей после недолгих раздумий. – Мы все равно собирались штурмовать Аргундорскую долину. Теперь ясно, что этого не миновать. А сейчас направимся за Яром.
Боромир, выслушав это, спросил:
– А ежли колдун-печенег вздумает сбежать назад, в наш мир? Книги-то у него…
– Не сбежит, – заверил Тарус. – Отсюда он не сбежит, поверь мне, Непоседа. Не сбежит, потому что сам этого не хочет. Ему здесь куда привольнее, чем дома, в своих степях. Правда, не пойму зачем ему здесь Книги: для этого Мира их знания почти бесполезны.
Роксалан недоверчиво покачал головой:
– Неужто Яр в одиночку справился с Тенью?
Оба песиголовца разом присели. Вишена с удивлением взглянул на Урхона: он знал, что тот ничего не боится, видел в нескольких битвах, но тут Урхон явно струхнул. Уши прижал, а присев стал на полголовы ниже. «Тень, она всему виной, – догадался Вишена. – Древний ужас племени псоглавых…»
Он вспомнил, как бежали арранки от Тени в дулебских пещерах. Хотя, от нее попробуй не побежать… Так и веет смертью и пустотой – людям ли выдержать ее дыхание? Арранкам ли?
Некоторое время все молчали.
– Раз вынес ларец из руины, значит справился, – пожал плечами Боромир.
– Или Тень отлучилась куда-нибудь… – поддакнул Дементий. – Не сидит же она в Башне безвылазно…
– А Яр нам нужен из-за половинки ключа? – спросил Славута, пристально глядя в глаза Тарусу. Тот спокойно выдержал этот взгляд.
– Не только. Вдруг удастся вернуть ему душу?
И они устремились за песиголовцем, который повел их по едва заметному следу волчьих лап. Урхон присоединился к собрату, и перед собой люди постоянно видели две мохнатых остроухих головы. Вскоре пошли болота, покрытые желтыми мхами, тропа петляла, обходя опасные места. Песиголовцы как-то чувствовали топи да мочаги и заранее предупреждали людей. Мхи были пропитаны влагой и ноги сразу сделались мокрыми. Вишена бормотал под нос свое обычное: «Эх, ты, топь-мочаг, ходун-трясина, крепи-заросли…», и вдруг ощутил себя точно как в Рыдогах. Даже огляделся, нет ли где поблизости чертенка-озорника?