Клинки
Шрифт:
Подали ужин: холодное мясо, хлеб, слабое красное вино и чудные красные плоды, каких Вишена прежде не то что не едал, а даже и не видел никогда. Плоды оказались вкусными, правда мелкие семена так и норовили застрять меж зубов. И вино было сносным, хотя и кисловатым. Вишена привык к пиву, а вино пил всего раз или два в жизни, в походах.
Постепенно пришли мысли. Об обитателях этого странного замка, о завтрашней битве. То, что придется помочь местным, Вишена уже воспринимал как неизбежное. Рука сама потрогала монеты под шероховатой кожей.
«Во, чудаки, денег
Но Вишена знал, что не сбежит.
«Орки вышли из Барад-Нарана…»
Орками на дальнем западе называли всякую нечисть, полулюдей-полузверей, однако ловко обращавшихся с железным оружием – мечами, секирами, палицами – и нрав имевших далеко не мирный.
«Куда ж меня занесло-то? В какие края? Где други-побратимы?» – думал Вишена, засыпая. Песиголовцы, наевшись мяса, сопели на соседних ложах.
Разбудил их призывный звук трубы. В коридоре дробно топотали воины, бряцая оружием и гортанно вскрикивая.
Вишена встал и нащупал меч. Вчерашняя слабость сгинула, не оставив и следа. От мысли, что придется помахать клинком Вишена даже несколько оживился.
Дверь рывком распахнулась – Пожарский и оба песиголовца зашагали за пехотинцем, который повел их наружу.
На дворе было красно от лучей восходящего солнца. Воины с белыми щитами толпились у ворот; на стенах виднелись длинноволосые лучники, то и дело натягивающие тетиву и пускающие стрелу куда-то за пределы замка. Сириан в прежнем плаще выкрикивал команды, пытаясь перестроить пехотинцев у ворот.
Вишена взошел на стену по едва заметно вытертым ступеням. У замка было красно не только от лучей солнца – несколько десятков ратников с красными щитами, всадники на волках в красных накидках приближались к воротам замка. Отряд был небольшой, Вишена даже удивился, чего это Сириан так волнуется. В неплохо защищенной крепости отбиться от такого количества нападавших не составит особого труда.
Он перевел взгляд на орков-всадников. Их волки совсем не походили на крылатых зверей, виденных в своем Мире. Пучеглазые крыланы, выходцы из каких-то темных мест, оседлали огромных угольно-черных волков; здешние же были хоть и довольно крупными, но уж никак не огромными, и вдобавок не черного, а серого с рыжими подпалинами окраса.
Сириан наконец построил своих пехотинцев в некое подобие боевого порядка. Вишена по-прежнему не понимал его суеты.
Над главной башней замка шевелился, как рыбина в потоке, флаг – черный орел на белом фоне; восходящее солнце расцвечивало белое полотнище в розоватые тона.
Орки несли свой флаг – белый полумесяц на кроваво-красном фоне. Какой флаг останется развеваться над замком после битвы? Прежний? Или этот, красный без всякого солнца?
Строй недругов приближался. Вишена не заметил никаких орудий, с помощью которых орки смогли бы вышибить крепкие ворота или взобраться на стены. На что они рассчитывают? Вишена вдруг остро ощутил себя здесь совершенно чужим.
Он спустился к поджидающим внизу песиголовцам и направился к воротам.
Едва орки подошли достаточно близко, Пожарский понял, почему Сириан так нервничал несколько
Ворота, крепкие, окованные железом ворота, казавшиеся такими надежными, исчезли. Растаяли в воздухе, как утренний туман. Под высокую сводчатую арку ступила первая шеренга орков. И тотчас зазвенела сталь.
Туда, где сшиблись два щитоносных строя, соваться было нечего – и Вишена, и песиголовцы привыкли сражаться только мечом и не имели никаких доспехов. И они поднялись на стену.
Орки-всадники остановились напротив ворот, ожидая пока их товарищи-пехотинцы прорвут строй защитников. Почему-то они в этом не сомневались. Сталь звенела и звенела: крепость не собиралась сдаваться легко. Вишена ясно слышал даже хриплое дыхание ратников.
Потом вдруг раздались крики: трое орков прорвались таки за спины воинов в белом и метнулись вглубь двора, к подножию лестницы, что вела на стены. Похоже, пора вмешаться.
Вишена выхватил непривычно черный меч и ринулся вниз по истертым ступеням. Рядом, чуть позади, сопел Гарх. Или Урхон – Вишена не разглядел. Да и трудно было различить псоглавых без привычки. Орки, спешащие навстречу, на мгновение замерли, разглядывая человека и арранков, но всего лишь на мгновение. А затем их мечи со звоном встретились.
Вишена обрушился на недругов, словно подрубленный клен, но орки прятались за треугольными щитами, то и дело пытаясь клинками достать противников. Вишена отбивал их выпады без труда, песиголовец, похоже тоже.
Когда Вишена поразил своего противника в плечо, оба песиголовца уже расправились с орками. Но сквозь строй защитников прорвались еще пятеро. Вновь взметнулся в замахе черный клинок Вишены и мечи арранков. Прикрывая друг другу спины, они встретили орков сталью. На помощь поспешил кто-то в белом со стены – наверное, Сириан, смотреть было некогда. Мельком Вишена удивился: вожак, вроде бы, раньше рубился у ворот. Вернее, у места, где им полагалось возвышаться.
Прошло еще немного времени, и щитоносцы-защитники легли под ударами длинных пик, в арку гурьбой ворвались орки-всадники. Их тоже осталось немного: лучники на стенах существенно проредили их строй. Вишена погрузился в битву: отбивал удары пик, отмахивался от рычащих, роняющих желтоватую пену, пастей, кромсал чужую, но истекающую такой же красной кровью плоть. Кровь орков пахла сосем как человечья.
Когда последнего орка прижали к стене и расстреляли из луков, в арке вновь появились ворота. Закрытые на крепкий дубовый засов. Окованные железом, и на вид очень надежные.
Вишена, тяжело дыша, вытер меч о шерсть поверженного волка. Всадник – рослый коричневокожий орк, разрубленный чуть ли не пополам, валялся рядом в луже собственной крови. Он очень напоминал брошенную при переезде тряпичную куклу, на которую впопыхах наступили. Остекленевшие глаза глядели куда-то в небо.
Из защитников замка уцелело меньше половины.
Сириан, приглаживая всклокоченные волосы, приблизился к Вишене и песиголовцам.
– Ну и ну! Не думал, что твои чужаки способны так сражаться…