Клинки Юга

Сударева Инна

– Нет-нет! – Знахарь вцепился в запястье короля, крепко-крепко, как утопающий хватается за того, кто его спасает. – Не отходите. Слушайте. Мне мало осталось. Я хочу успеть сказать, – тут он опять захрипел, потянул руку к воде – и Марта, не медля ни секунды, сунула вновь наполненный стакан в корявые, старческие пальцы азарца.

Сделав глоток, Брура продолжил, с большим трудом, часто останавливаясь, чтоб сделать вдох поглубже, а на его лбу, изрытом глубокими морщинами, проступила нехорошая испарина:

– Круг Семи Камней. Самый восток Азарии,

горы – Красные Перья. Димус знает, Димус проводит, – при этих словах немой, стоявший за спиной Фредерика, согласно замычал и энергично закивал. – Там будет башня из черного камня – ее зовут Крупора. На Крупоре – колокол. Бейте в него два раза в полночь, когда месяц в небе. К утру с гор, из Круга, придет человек с закрытым лицом и с посохом, обвитым змеиной кожей. Покажете ему вот это. – Знахарь пошарил у себя на груди и вытащил за кожаный шнурок из-за ворота некую бляшку из тусклого темно-красного металла, сунул ее в ладонь Фредерика. – Не потеряйте, иначе он убьет вас и всех, кто с вами будет. Скажете человеку с посохом, что я – Брура – вам это дал, и скажете, что вам нужен мастер Ахмар. И главное: скажете, что меня – Бруры – больше нет. Я умер от своего старого сердца…

В этом месте его прервал Линар:

– Никто тут не умрет. Пустите меня, государь, – и тронул Фредерика за плечо.

– Не надо, – прошептал знахарь. – Мне почти сто лет. Мне вполне хватит. – И он закрыл глаза, потом вдруг подхватился весь, как человек, забывший что-то важное, опять вцепился пальцами в руку короля. – Моя мазь! Больше ее не касайтесь! Во второй раз она отравит! – тут все его тело дернулось, и Брура, захрипев, испустил дух. Похоже, на это последнее предупреждение у него ушел весь остаток сил.

– Боже, боже, – прошептала Марта, закрывая лицо руками. – Из-за меня. Это из-за меня! – застонав, она упала в обморок.

Димус успел подхватить ее и осторожно опустил на кушетку.

Фредерик тут же оставил Бруру, чтоб кинуться к жене, поднял ее косы, что свесились на пол, и бережно уложил на подушку, вокруг головы.

– Бедная моя, как же тебе со мной тяжело, – поцеловал супругу в белую щеку.

Мастер Линар молча протянул ему флакончик с нюхательными солями.

– А что Брура? – спросил король.

– Ему я уже не помогу, – мрачно ответил доктор. – Если бы на минуты две-три раньше, я бы что-то смог сделать. Но… увы… Что вообще тут произошло? В моей лаборатории? Мне бы очень хотелось узнать! – Теперь он ворчал, очень плохо сдерживая раздражение и досаду.

– Потом, потом, – отмахнулся Фредерик и занялся женой: поднес к ее ноздрям пахучий пузырек, и Марта, расчихавшись, открыла глаза и с рыданием обхватила руками молодого человека, словно боялась, что он куда-нибудь исчезнет.

Без лишних слов король обнял ее в ответ, насколько сильно, насколько мог это сделать одной рукой – правая до сих пор болела, пусть меньше, но весьма чувствительно.

– Фред, Фред, я этого не хотела, не хотела, – шептала Марта сквозь слезы.

– Родная, как же тебе со мной тяжело, – повторил

Фредерик, чувствуя, как тиски новой боли начинают щемить сердце…

– Что ж, деваться мне некуда… поеду в Азарию, – сказал Фредерик таким тоном, будто говорил об увеселительной прогулке в Серебряную пущу – роскошный лес, что подступал к стенам Белого Города с севера.

Король, расслабленно качая ногой, сидел на подоконнике в своем кабинете и смотрел, как бегает по траве в парке сын Гарет.

Было далеко за полдень, на небе не наблюдалось ни облака, как и положено летом, и королевич с несколькими детишками из числа дворянских отпрысков шумно и беззаботно играл в пятнашки под нежно-зелеными кронами ореховых деревьев. На скамье у кустов облепихи сидел гувернер Гарета – мастер Вавил. Он почитывал какую-то книжку, наверняка очень умную, и время от времени бросал внимательный взгляд на резвящихся мальчишек.

Фредерик вздохнул и погладил локоть правой, по-прежнему подвязанной руки, – там сделалось неприятно: будто закололи в кость тысячи иголок.

– Какое у вас сопровождение? – спросил Судья Гитбор из необъятного, крытого медвежьим мехом кресла, что стояло у камина.

– Шесть рыцарей – шесть лучших из моей гвардии. Все элитные мечники и отличные лучники. Трое прекрасно управляются с копьями. Среди них – Элиас. Кроме того, мы возьмем с собой ружья. С такими парнями и вооружением мне черт не страшен. Да и сам я кое-чего стою, даже с одной рукой.

– Правая, что же, совсем никак?

Фредерик опять вздохнул:

– Не совсем, а почти. Кое-что мазь Бруры сделала: рука теперь болит. Часто. И пальцами я слегка двигаю. Но даже яблока им не удержать. Что уж про меч говорить…

– Как вы поедете? Через Эрин? – задал следующий вопрос Гитбор.

– Это слишком долго. Поедем напрямую – через ваш округ и дальше.

– Но дальше – болота – Хворова топь! Вы что? Через нее попретесь?! – Южный Судья даже из кресла подпрыгнул.

– У меня есть выбор? Я и так чудовищно рискую, отправляясь туда, где всяк мне враг, – холодно ответил король. – А через болото раза в три быстрее получится. Хочу быстрее разобраться с этой проблемой.

– Если получится вообще! – Гитбор даже ладонью по столу хлопнул. – Чтоб меня перекосило! Мальчишеского в вас так и не убыло! Хворова топь – гиблое место. Туда почти никто не ходит.

Фредерик улыбнулся:

– Вы сказали «почти» – этого вполне довольно. Если кто-то туда ходит, то и мы пройдем. В конце концов, топи – часть моего государства. А мы очень мало про них знаем. Да и что мальчишеского в том, что я желаю как можно быстрее спастись от болезни?

Южный Судья фыркнул, вернулся обратно в кресло и налил себе из хрустального графина клюквенного морсу в бокал и принялся ворчать:

– Ну да. Вот именно теперь, с одной отвисшей Рукой, самое время туда прогуляться. Может, у вас и голова местами онемела? Или вы таким образом решили свести счеты с жизнью – чтоб не ждать двух месяцев?