Клинки Юга
Шрифт:
– Я скоро – жди, – и, подарив ему короткий, но жаркий поцелуй в губы, она выпорхнула из-под полога кровати.
Он закрыл глаза, расслабленно опустившись в подушки. Тело была легкая дрожь, но он посчитал, что это от слабости. Потом вдруг подхватился – будто что-то вспомнил. Встал, увидел на кресле рядом с постелью аккуратно сложенные полотняные штаны и рубашку из тонкого льна, вышитую лиственными узорами по вороту. Прошептал, улыбаясь: «Марта» и поспешил одеться.
Босиком, мягко ступая и с удовольствием ощущая под ногой теплое дерево пола, он вышел в соседнюю
Два широких окна были распахнуты, и теплый степной воздух лениво приподнимал белые в голубую полоску занавеси. Дубовый стол, кресла, обтянутые овчинными шкурами, ковер из кого-то мохнатого на полу из широченных досок, – все просто, почти по-крестьянски. Лишь два щита и копья на стене напротив окон указывали на то, что это покои рыцаря.
В одном из кресел Фредерик увидал лорда Гит-бора. Тот сидел расслабленно, укрытый своим любимым пледом (скорее, для уюта, а не для тепла), и потягивал что-то из толстой, как сам, глиняной кружки. Наполнявший комнату аромат заставлял думать о мятном чае. Ноги старый Судья вытянул к окну и сонными глазами следил, как мечутся тени от тревожимых ветром занавесей по доскам пола.
– А! Вот и вы, юноша, – кивнул он Фредерику, не выказывая никакого особого удивления явлению короля. – Надо сказать, я так переволновался, что уже и не волнуюсь за вас вовсе.
– Приятно слышать, – улыбнулся молодой человек и опустился в свободное кресло, откинулся на его широкую и мягкую спинку, тоже вытянул ноги к окну и расслабился. – Хороший день.
– Спокойный, – как бы возразил ему Гитбор. – Даже ненастный день может быть хорошим, если он спокоен, – и отхлебнул из чашки, чуть повернулся к Фредерику. – Хотите? У меня целый чайник.
– Не откажусь.
Через минуту они уже оба пили мятный чай и умиротворенно смотрели в окна. Там по голубому небу медленно плыли редкие облака, похожие на взбитые сливки. Все нынче было медленно и лениво. Словно жизнь решила натянуть поводья и перейти на едва заметный, скучающий шаг после всего того страшного и безумного, что было в последнее время.
– Затишье перед бурей, затишье после бури, – пробормотал лорд Гитбор. – Ничего не изменилось с того самого дня, как я впервые опоясался мечом.
– Вы читаете мои мысли, – отозвался Фредерик.
– Не все, к сожалению, – с легким уколом молвил старик. – Кабы все… Э-эх. Не буду ничего говорить. Своя голова у вас есть – сами разбирайтесь. Скажу лишь: почаще вспоминайте о том, что вы уже Король, и уже не Судья! За четыре с лишним года можно уже привыкнуть…
Фредерик промолчал, задумчиво глядя в свою чашку. Она была пуста – мятный настой выпился быстро. Сказалась жажда, что до сих пор досаждала.
– Сказать честно, я чуток порадовался, когда Брура – этот старичок, которого ваш друг, сэр Элиас, приволок в лагерь на своем коне, – сказал, что вы можете не проснуться. Но, все-таки, видеть вас живым и, похоже, здоровым, мне приятнее, – ворчливо заметил Южный Судья.
– Как бы вы ни ворчали и ни кололись, мне тоже весьма приятно видеть вас, беседовать с вами, – улыбнулся Фредерик.
– Отлично. Все по-старому, –
– А что с Брурой? – не дал ему покоя король.
– А? – Гитбор поморгал, собирая мысли, которые приготовились спать, для ответа. – О! С этим все в порядке. Он сразу же спелся с Линаром. Тем для разговоров у них предостаточно. Думаю, скоро надо ждать новых штучек от нашего хитроумного мастера. Авось изобретут на пару что-нибудь и от болящей спины…
Фредерик коротко засмеялся. Затем вновь спросил:
– Что с Тайрой? С капитаном Тайрой?
– С этим ураганом в юбке? – переспросил Гитбор. – Да с ней, похоже, ничего не может случиться. За все то время, что вы спите, она и ее банда почти каждый день дерутся с воинами из местного гарнизона. Угадайте, кто одерживает верх?
– О, тут и ребенок угадает, – расхохотался король. – Слушаю и делаю вывод, что все налаживается…
– Да-да, и опять пошли разговоры, что чудом вы отводите смерть от своих воинов. Так ведь было уже – тогда, после смерти Конрада… В степной битве мы потеряли всего пару сотен. В основном – желторотые неопытные юнцы. – Гитбор покачал головой. – Война любит молодую кровь…
Фредерик чуть нахмурился. Начал другую тему:
– Как мои кузены?
– Эти молодцы хороши. Климент не отходит от княжны, а Бертрам уже фехтует – спешит восстановиться. Огорчается, что не приложил особо руку к победе в Эрине… Кстати, Элиаса я отпустил – парень так рвался домой. Пришла весть, что у него сын родился. Вот как!
– Как счастливо, – прошептал король и улыбнулся, вспомнив, что то же сказал ему отец во сне. – Добрый друг, славный парень…
В покои вбежала Марта, за ней – пара слуг. Все трое ловко и быстро накрыли на стол: белая скатерть, блюда с птицей, колбасами, овощами, свежими и тушеными, пирог с корицей и изюмом, кувшин с вином, – видя все это, Фредерик почувствовал, что ожил совершенно.
– Я не участвую, – сразу заметил лорд Гит-бор. – Я уже обедал. Приятного вам, – и подмигнул Марте, которая с радостной улыбкой на губах расставляла тарелки и бокалы.
Он, покряхтывая, встал, забрал в охапку свой плед и вышел из комнаты. За ним поспешили и слуги.
Марта же, закончив последние приготовления, критически осмотрела безупречно сервированный стол и присела на подлокотник кресла Фредерика, обняла его за шею, прижалась губами к виску, где серебрились волосы:
– Теперь – все. Ты мой на этот вечер, на эту ночь. Завтра – делай, что хочешь, но сегодня отдай мне.
– И сегодня, и завтра. Каждый мой день отныне для тебя. И это не просто красивые слова, обещаю, – голосом бархатным и ласковым прошептал он, поглаживая руки, что обнимали его. – Так хочу домой: к саду и озеру, к Гарету и воздушным змеям…
– Скажи, как долго продлится твое увлечение спокойной жизнью? – намекнула на его непоседливость Марта.
– Сколько пожелаешь.
– А если пожелаю – навечно?
– Навечно, – кивнул Фредерик. – С тобой, Гаретом и тем крохой, что скоро войдет в мою семью – навечно…