Клинки севера
Шрифт:
Новый главный повар стряпал прилично, но без любви к искусству. Петь не умел, беседовать за жизнь не желал, над Симкиными розыгрышами смеялся исключительно, чтобы угодить императору. А Повелитель мрачнел день ото дня.
Верно говорят: пришла беда – отворяй ворота. Смерть Глафирьи стала не единственным несчастьем, приключившимся за время отлучки. Бессменный шут Ерошка был пойман на краже драгоценной табакерки. Только государева слова он не дождался, умер в тюрьме. А за пару дней до прибытия императора престарелый управитель летнего дворца, что полвека тому назад выстроили в
Повелитель захандрил. Домовой, боясь докучать ему, стал таиться по углам и невидимкой бродить по коридорам.
И сейчас он, притулившись к стене государева кабинета под портретом Лидора Победоносца, дремал сидя, как это умеют делать кошки и старые люди. На туманной улице который день хныкал мелкий затяжной дождик, типичный для первой декады листопада; по окну лениво ползли кривые ручейки; ветер взметнул над карнизом багряный кленовый лист и решительно прилепил к стеклу справа, ближе к зеленой шторе.
В дверь несмело постучали:
– Ваше Величество…
– Свободен, – властно перебил мужской голос. Симка узнал его, хоть и слышал всего пару раз. Неудивительно, что визитер посмел явиться не в приемный кабинет, а в рабочий. Таким дозволено многое. Но распоряжаться в чужом доме чужими слугами?
Тем не менее губы императора тронула улыбка, так редко появлявшаяся на его лице в последнее время. Мимоходом глянув на плотно закрытые ореховые дверцы казенки, он отложил перо, сцепил руки в замок и выпрямил спину.
– Войдите!
Заинтересовавшись, Симка тишком протрусил к письменному столу и запрыгнул на самый уголок, не потревожив сложенных стопкой бумаг.
Дверь отворилась, не скрипнув. Пришелец был высоким и статным; по дорожному темно-зеленому плащу сбегала вода, окропляя короткий золотисто-коричневый ворс ковра. Домовой покосился на кленовую звездочку, налипшую на стекло. Кружевница всегда подает знаки, жаль, далеко не каждый способен их видеть.
Мужчины прислушались к звуку удаляющихся шагов. Симка неоднократно шугал слуг, льнувших ухом к замочной скважине, но на сей раз лакей не рискнул подслушивать. Когда в коридоре воцарилась тишина, гость откинул капюшон, обнажив острые уши и золотой венец в виде двух кленовых ветвей; листья на их концах, смыкаясь, удерживали крупный рубин.
– Сав, всегда рад видеть! А я думал, что ты давно уехал! – Повелитель приветливым жестом указал на кресло напротив.
– Уехал и вернулся, – забросив на спинку плащ и удобно устроившись, хмыкнул наследный принц Ветви Багряного Клена. – У вас похолодало…
Кивнув, император без лишних разговоров распахнул дверцы казенки. На инспекцию содержимого потребовалось ровно два гулких удара Симкиного сердца.
И грянул гром.
– Симеон, я знаю – ты здесь! – Взгляд Повелителя, исполненный негодования, остановился на механических часах с кукушкой, присланных скадарским повелителем
Кот боязливо поежился, не рискуя подать голос. Ну да, перенервничав за государя, он незаметно для себя умял сыр и закусил шоколадом с лимонами. Но кодьяр-то заморский не тронул, так зачем сердиться?
– Судя по выражению лица, он раскаивается. – Савиэль пристально посмотрел на домового.
По Симкиному хребту пробежал холодок, шерсть встопорщилась. Эльфийский принц прекрасно видел невидимку. Домовой не замечал подобного за сослуживцами хозяина, но не зря о Королях Силль-Миеллона шептали, дескать, им ведомо недоступное простым смертным.
Черный кот решил проявиться, и делать это начал с заискивающей, по-лисьи искренней улыбки.
– Твой новый секретарь? – насмешливо поинтересовался принц, выложив на стол мешок, который до поры прятал под укороченной коричневой чугой.
– Вернее, дегустатор блюд, – вздохнул Повелитель.
– Смертельно опассная должность! – поддакнул Симка.
– Мы можем при нем говорить? – спросил по-эльфийски Савиэль. Люди обычно таким вопросом не задавались, считая домовых чем-то вроде бессловесной мебели, так что недоверие Симке даже польстило.
– У Симеона только лапы длинные, а язык он держать умеет. – Повелитель разлил кодьяр по бокалам и на межрасовом закончил: – Кстати, он отлично понимает эльфийский. Его хозяин – Арвиэль, гвардеец, присягнувший мне.
– Ах-ха. Ты говоришь об аватаре, который по линии Фелленвирд принадлежит мне?
– Он Винтерфелл.
– Можно избавиться от имени, но не от предков. – Принц Савиэль мягко улыбнулся. – Впрочем, я искренне рад тому, что он выбрал тебя, дружище, а не этого спесивца Руэля из Ветви Жемчужной Розы или Корэлла… Вот уж верно Гранитный Дуб! Однако в Силль-Миеллоне Арвиэлю лучше не показываться – отец о нем слышал и здорово рассердился. Он считает, что последний из аватар должен принадлежать самой крепкой Ветви Леса.
– Мы учтем, – сдержанно кивнул император. Отвернись Савиэль хоть на минутку, Симка не сдержался бы и бросился Повелителю в ноги. За столь многое, вложенное в коротенькое «мы».
– Отлично! Так давай же выпьем за месяц опадающих листьев, за слезы неба, что завтра подернутся льдом, за жаркий камин моего друга, за него самого – трижды и за аватара моего друга. А закусывать кодьяр – кощунство, – расплываясь в улыбке, миролюбиво закончил наследный принц.
Домовой так растрогался, что едва не прослезился, почувствовав себя невероятно тепло и уютно в компании двух монарших особ.
– Ва-а-ашшество! Я ж за тебя радел! Сыр-то совссем уж позеленел ровно малахит, шоколад словно инеем покрылся, а выбросить лапа не поднялась! А лимончиком закуссил для дезинхеции! – решил покаяться Симка.
Силль-Миеллонский принц смерил его долгим-предолгим взглядом.
– Аристан, я действительно не сожалею о том, что Винтерфелл не присягнул нашей Ветви.
– Да, я уберег фруктовый кефир и оленьи сыры, – усмехнулся правитель империи. – Может, сбавите цену по дружбе?
– Какое совпадение! Мы как раз хотим сделать заказ на черепицу: кармин и терракот. И, кстати, о дружбе…