Клинки императора
Шрифт:
– Птица на посадке, – произнесла Лин, прикидывая траекторию полета кеттрала над островом, начинавшуюся где-то над низкими утесами на северо-западе. – Похоже, они прилетели…
– Из Аннура, – закончил Валин. – Фейн вернулся.
Столовая кеттрал, низкое одноэтажное здание, заставленное скамьями и длинными деревянными столами, мало походила на заведение Менкера, да и на любой другой из трактиров на Крючке. Начать с того, что здесь не подавали эль. Всем, кому хотелось чего-нибудь покрепче, чем черный чай, приходилось переправляться на ту сторону пролива. Далее, здесь не было шлюх и вообще гражданских – одни кеттрал, как и повсюду
Казалось, в зал столовой втиснулась половина Карша; вокруг столов было не протолкнуться, и Валин подумал, что он, должно быть, одним из последних заметил летящую с севера птицу. Люди сидели тесными кучками – здесь члены одного крыла, там горстка кадетов, – но все они разговаривали одновременно.
Где-то в этой толкучке он потерял Лин, но сейчас Валина интересовал только один человек в дальнем конце помещения. Адаман Фейн сидел рядом с дверью, ведущей в кухню. Казалось, он был больше занят своим куском говядины, чем разговором, однако Валин заметил, что между глотками Фейн успевал отвечать на вопросы сидящих вокруг ветеранов. Компания у него подобралась суровая – Гирд-Топор, Пленчен Зее, Веррен из Раалте, – и Валин, несмотря на все свое нетерпение, медлил, прежде чем протиснуться в их кружок.
– Погоди-ка, Вал, – произнес кто-то, придерживая его за рукав. – Я бы на твоем месте не стал влезать в эту милую беседу, если ты не хочешь, чтобы тебе проломили голову.
Повернувшись, Валин увидел Лейта: с насмешливой улыбкой пилот показывал в сторону, откуда он только что пришел. Лейт был на ладонь ниже Валина, и к тому же довольно худощав, но у него была свободная, непринужденная манера держаться, которая в совокупности с острым языком обеспечивала ему место в любом разговоре и делала его словно бы выше, чем он был в действительности. Большинство кадетов на островах держались несколько нахально – высокое мнение о самом себе просто необходимо, если ты считаешь, что можешь занять место среди горстки самых смертоносных людей в империи. Самоуверенность Лейта, однако, несмотря на то, что он был таким же кадетом, как и Валин, была совсем другого толка. Он заставлял свою птицу летать быстрее, чем многие из ветеранов, выполнял маневры, от которых у Валина, наблюдавшего за ними с земли, скручивало живот, и никогда не упускал случая похвастаться своими подвигами. Он доводил до белого каления половину инструкторов; другая половина забавлялась от души, но предсказывала ему скорый конец еще до того, как он пройдет Пробу. Впрочем, несмотря на всю свою браваду, товарищ он был веселый и легкий в общении, а это можно было сказать далеко не обо всех кадетах. Они с Валином были в хороших отношениях.
– Пошли, – сказал он, обнимая Валина за плечи, чтобы увести его подальше от толкучки. – Наш столик вон там, в углу.
– Фейн привез вести о моем отце.
– Ты отлично умеешь видеть очевидное, – похвалил Лейт. – Так же, как и восемь дюжин остальных, находящихся здесь. Брось! Фейн летел всю ночь и больше половины дня; едва ли ему хочется сейчас говорить с тобой.
– Мне нет дела до того, что ему хочется… – начал Валин, но в этот момент он заметил
– Пошли, – снова повторил Лейт не без сочувствия в голосе. – Мы сидим здесь уже больше часа. Мы тебе все расскажем.
Они протиснулись к низкой скамье, где уже сидело четверо – Ха Лин, Гент, Талал и тихий парень по имени Феррон, у которого, по общему мнению, не было шансов пройти Пробу. Непредвиденное прибытие Фейна встряхнуло Валина, и он нетерпеливо присоединился к общему разговору.
– Ну что? – спросил он, оглядывая лица собравшихся в поисках какого-либо намека.
– Жрец, – коротко отозвался Гент. – Какой-то Кентом занюханный жрец, которому понадобилось немного больше власти.
– Уиниан Четвертый, – добавил Лейт, освобождая для Валина место на скамье. – Сомневаюсь, что в будущем кто-нибудь из жрецов, если в будущем вообще будут жрецы, захочет взять себе имя Уиниана Пятого.
– Жрец? Чей жрец? – спросил Валин.
Он покачал головой, не веря услышанному. Ладно, если бы отец погиб в битве или пал от руки подосланного иноземного убийцы… но чтобы Санлитуна убил какой-то жирный прелат?
– Интарры, – ответил Лейт.
Валин кивнул. «Даже не один из Присягнувших Черепу…»
– Как это произошло?
– Старый добрый способ, – отозвался Гент и добавил, сопровождая слова жестом: – Нож в спину, и готово дело.
– Гент, – тихо одернул его Талал, кивая в сторону Валина.
– Что? – возмущенно вопросил тот. Потом до него дошло. – Ох, прости, Вал! Я как обычно: вежливости во мне не больше чем в бычьем члене.
– Значительно меньше, – заметил Лейт, сочувственно хлопая Валина по плечу. – Короче, суть в том, что все это выглядит довольно примитивно: бьющая через край гордыня, жажда власти… Обычные будни нашего омерзительного мирка.
Валин обменялся с Лин быстрыми взглядами. Один неудовлетворенный чем-то жрец с ножом в руке не очень-то походил на великий заговор; но с другой стороны, культ Интарры – одно из крупнейших религиозных течений в империи. Если Уиниан представляет собой лишь часть чего-то более крупного, кто знает, куда это может привести?
– Как ему удалось к нему подобраться? – спросил Валин. – Моего отца всегда окружали полдюжины эдолийских гвардейцев, стоило ему показаться из своих личных покоев.
– Видно, он плохо подобрал эти полдюжины, – развел руками Лейт.
– Ошибки иногда случаются, – кивнула Лин. – Мы слышали что-то о том, что твой отец, возможно, сам приказал гвардейцам оставить его.
Валин пытался как-то увязать это предположение с тем, что помнил из своего детства, но идея о том, что его отец мог сам отказаться от охраны, казалась абсолютной бессмыслицей.
– Командование до сих пор стоит на ушах, – заметил Талал, рассеянно теребя один из железных браслетов на своей руке. – С тех пор как пришло известие об убийстве, крылья только и делают, что летают туда-сюда, днем и ночью. Возможно, кто-то из командиров считает, что за этим стоит что-то большее.
Это высказывание было вполне в манере лича: взвешенное, продуманное, осмотрительное. Личи с раннего возраста обучались держать свои тайны при себе; те, кто плохо учился, вскоре оказывались болтающимися на конце веревки. Талал не был исключением – он относился к миру с гораздо большей осторожностью, чем Лейт или Гент.
– Что может быть больше? – спросил Гент, пожав плечами. – Уиниан предстанет перед судом, а потом его казнят.
– Как говорит Гендран: «Смерть проясняет все», – согласился Лейт.