Клиент
Шрифт:
– Почему вы стали секретарем? – спросил Марк, утомившийся от наблюдения за этим процессом.
– Так получилось. – Клинт обернулся и улыбнулся.
– Вы мечтали стать секретарем, когда были маленьким?
– Нет. Я хотел строить бассейны.
– И что случилось?
– Не знаю. Связался с наркотиками, чуть не вылетел из средней школы, потом поступил в юридический колледж.
– Надо учиться в юридическом колледже, чтобы стать секретарем в адвокатской конторе?
– Нет. Из юридического колледжа меня выставили, и Реджи предложила мне работу. Мне, в
– А как вы познакомились с Реджи?
– Это длинная история. Мы дружили в колледже. Мы давние друзья. Она, возможно, тебе обо всем расскажет, когда ты познакомишься с мамашей Лав.
– Мамашей?
– Мамашей Лав. Она тебе о ней ничего не говорила?
– Нет.
– Мамаша Лав – мать Реджи. Они живут вместе, и она обожает кормить детей, с которыми Реджи работает. Она печет обалденные пирожки, делает очень вкусную вермишель со шпинатом и другие итальянские блюда. Всем нравится.
Марку, просуществовавшему два дня на плюшках и желе, идея горячей домашней пищи, сдобренной сыром, показалась удивительно соблазнительной.
– А как вы думаете, когда я смогу встретиться с мамашей Лав?
– Не знаю. Реджи обычно приглашает большинство своих клиентов домой, особенно самых маленьких.
– А у нее есть дети?
– Двое, но они уже выросли и живут далеко отсюда.
– А где живет мамаша Лав?
– В центре города, недалеко отсюда. У нее свой собственный старый дом, он у нее уже много лет. Собственно, Реджи в этом доме выросла.
Зазвонил телефон. Клинт принял сообщение и вернулся к своей машинке. Марк внимательно наблюдал.
– А как вы научились так быстро печатать?
Стук прекратился, Клинт медленно повернулся, посмотрел на Марка и, улыбнувшись, сказал:
– В средней школе. У меня учительница была, как сержант по военной подготовке. Мы ее ненавидели, но она нас научила. А ты умеешь печатать?
– Немного. Я в школе три года посещал компьютерный класс.
– У нас тоже есть такая штука, – Клинт показал на компьютер рядом со своей пашущей машинкой.
Марк посмотрел, но впечатления на него это не произвело. Подумаешь, у всех есть компьютеры.
– Ну и как же вы стали секретарем?
– Я ничего заранее не планировал. Когда Реджи закончила юридический колледж, она не захотела ни на кого работать и открыла эту контору. Приблизительно четыре года тому назад. Ей нужен был секретарь, и я предложил свои услуги. А ты что, раньше не видел мужчину-секретаря?
– Нет. И не знал, что мужчины могут быть секретарями. А платят хорошо?
– Нормально. – Клинт хмыкнул. – Если у Реджи удачный месяц, то и у меня удачный месяц. Мы с ней вроде партнеров.
– А она много зарабатывает?
– Не очень. Ей не нужно много денег. Несколько лет назад она была замужем за врачом, у них был большой дом и много денег. Все пошло к черту, и она считает, что по большей части из-за денег. Может, она тебе об этом расскажет. Она всегда о себе честно рассказывает.
– Она – адвокат и не хочет денег?
– Необычно, верно?
– Еще как. В смысле, я видел кучу передач по телеку про
Снова зазвонил телефон. Это был судья, и Клинт очень любезно говорил с ним минут пять. Потом повесил трубку и повернулся к машинке. Не успел он набрать скорость, как Марк спросил:
– Кто эта женщина, там, в офисе?
Клинт остановился, посмотрел на клавиатуру и медленно повернулся. Стул под ним заскрипел. Он слегка улыбнулся.
– Там, с Реджи?
– Ага.
– Норма Трэш.
– А какая у нее проблема?
– У нее их на самом деле целая куча. Она сейчас в процессе. Очень неприятный развод. Муж у нее – настоящей ублюдок.
Марку стало интересно, как много Клинт знает.
– Он ее бил?
– Не думаю, – ответил Клинт медленно.
– А у них есть дети?
– Двое. Я не очень-то могу об этом говорить. Сам понимаешь, конфиденциальность.
– Ага, я знаю. Но вы, наверное, знаете все, ведь вы печатаете и все такое.
– Я знаю большую часть того, что происходит. Но Реджи всего мне не рассказывает. К примеру, я понятия не имею, что ты ей рассказал. Полагаю, это очень серьезно, но она держит все при себе. Я читал газеты, видел агентов ФБР и мистера Фолтригга, но деталей я не знаю.
Именно это Марк и хотел услышать.
– Вы знаете Роберта Хэкстроу? Его еще Хэк называют.
– Он что, адвокат?
– Ага. Он мою маму представлял во время развода пару лет назад. Он просто слабоумный.
– Тебе не понравился ее адвокат?
– Я этого Хэка ненавидел. Он с нами ужасно обращался. Мы приходили в контору и ждали по два часа. Затем он беседовал с нами десять минут, говорил, что очень торопится, что должен быть в суде, такой он незаменимый. Я пытался убедить маму сменить адвоката, но ей было не до этого.
– А суд был?
– Ага. Мой бывший папаша считал, что ему должны присудить одного ребенка, ему было наплевать, кого, хотя он предпочитал Рикки, потому что знал, что я его ненавижу, так он нанял адвоката, и два дня мои мать и отец поливали друг друга грязью в суде. Старались доказать, что другой не годится в родители. Хэк в суде выглядел полным дураком, но адвокат моего бывшего папаши оказался еще хуже. Судья ненавидел и того и другого и сказал, что он не собирается разъединять нас с Рикки. Он меня спросил, хочу ли я дать свидетельские показания. Это пришло ему в голову во время ленча на второй день суда. Я посоветовался с Хэком, но он стал умничать, заявил, что я слишком мал и туп, чтобы давать показания.
– Но ты их все же давал.
– Ага. В течение трех часов.
– Ну и как?
– Я вообще удачно выступил. Рассказал, как он ее бил, про синяки, про шрамы. Сказал, что я его ненавижу. Судья чуть не заплакал.
– И получилось?
– Ага. Отец хотел, чтобы ему дали разрешение нас навещать, так я долго уговаривал судью, что после суда у меня не будет никакого желания видеть этого человека. И что Рикки его боится. Ну и судья не только не разрешил ему посещения, но и велел держаться от нас подальше.