Клиент Пуаро
Шрифт:
– Куда вас подвезти? – спросил водитель, покосившись на нее и выключая сирену.
– Сейчас налево по Обводному, – ответила Вера, выглянув в окно, – теперь сверните на Клинский… вот сюда, остановитесь на углу.
Она вышла из машины и скрылась в подъезде.
Водитель «Скорой» проводил ее взглядом, затем достал мобильный телефон, набрал номер и, дождавшись ответа, проговорил:
– Все как договорились. Мы привезли ее на Клинский проспект, дом четыре. Она поднялась на пятый этаж.
– Спасибо, – ответил Леня Маркиз, – все, как договорились, с меня двести баксов.
Среднего роста очень элегантно одетый негр вошел
«Опять к этой, из шестнадцатой, разные мужики ходят», – неодобрительно подумала консьержка, но вслух ничего не сказала – в принципе такое поведение жилички из шестнадцатой квартиры ее совершенно не касалось.
Негр легкими шагами взбежал по ступенькам, не дожидаясь лифта. Был он в сером костюме и с небольшим чемоданчиком.
Лола открыла дверь сразу же, она и до того уже нетерпеливо топталась в прихожей, уж очень интересно было взглянуть на картину.
– Ну что? – накинулась она на Маркиза. – Все в порядке?
– Все в порядке, – самодовольно ответил ее компаньон, – как и должно было быть. Ты же знаешь, что у меня в работе не бывает неудач… – Тут он наткнулся на насмешливый Лолин взгляд. – Ну почти не бывает…
В прихожую выскочили звери и не узнали Леню. Кот шарахнулся от незнакомого темнокожего мужчины, выгнул спину горбом, поднял шерсть на спине и зашипел. Пу И негодующе залаял. И только влетевший после всех попугай радостно заорал:
– Афр-рика! Р-родная Афр-рика!
– Ну, показывай скорее! – суетилась Лола.
– Подожди! – недовольно отмахнулся Маркиз. – Нужно снять грим, а то все лицо стянуло…
– И звери не узнают, – подсказала Лола.
– Вот именно. – Леня обиделся на кота.
Попугай вредничает, Пу И – глупышка, что с него возьмешь, но Аскольд просто обязан был узнать хозяина.
Леня переоделся, снял парик и вынул контактные линзы, которые превращали его серые глаза в темные. Лола тщательно стирала грим с лица, Леня с готовностью отдался ее заботам. После удачно проведенной операции он чувствовал огромный душевный подъем и законную гордость. Хотелось сказать самому себе, как Пушкин: «Ай да Леня Маркиз, ай да сукин сын!..» К тому же он испытывал вполне понятный душевный трепет перед картиной. Он помнил, с каким придыханием его знакомая из Эрмитажа говорила о ней. Леня закрыл глаза и расслабился, пока Лола заканчивала свою работу. Воспоминания о близкой знакомой направили его мысли в сторону от картины. Он ощущал на лице ласковые Лолины руки, она наклонялась над ним, пахло от нее чем-то приятным. Леня подумал вдруг, что Лолка красивее всех его знакомых женщин. И уж во всяком случае, ему никогда с ней не скучно. И никогда не надоест с ней разговаривать. И голос у нее такой приятный, мелодичный… И руки такие ласковые…
– Чучело! – неожиданно заорала Лола у него над ухом резким пронзительным голосом. – Ты долго будешь меня мучить? Разлегся тут, как свинья, картину не дает посмотреть!
Она шлепнула его по шее, и Леня мигом продрал глаза.
– Потише ты! Обязательно нужно скандалить, да? Никак не можешь по-хорошему?
– Ну, Ленечка, – тут же заныла Лола, – ну пожалуйста! Очень хочется посмотреть…
– Да я же не против, – рассмеялся Леня, – давай посмотрим. Мне самому интересно, что это за Симоне Мартини.
Он достал из портфеля небольшой плоский предмет в простой желто-коричневой оберточной бумаге. Пакет был перевязан бечевкой и скреплен сургучной печатью, как на почте. Собственно пакет и выглядел, как почтовая бандероль, только не было адреса и не указывался точный
– Понимаешь, девочка, эта картина – она особенная. Мне говорили, что на ней изображена Мадонна – совсем юная, такая задумчивая и спокойная, она так ласково смотрит на своего младенца… Только Мартини умеет так неповторимо передать эту спокойную нежность взгляда!
Лола прекрасно поняла, откуда ветер дует, то есть откуда Ленька нахватался таких слов, ясно от кого – от какой-то там образованной эрмитажной швабры. Но об этом они с компаньоном потом поговорят, а сейчас ужасно хочется взглянуть на картину. Она отошла в сторону и села на диван, решив не мешать Маркизу – все же это был его проект, его идея. Она отговаривала Леню, мотивируя свои опасения сложностью ситуации. И, как оказалось, была не права. Леня Маркиз – мошенник экстра-класса, виртуоз своего дела, как обычно, оказался на высоте. Он умница, Лола ужасно довольна, что у нее такой компаньон.
– Сиенская школа! – вещал Маркиз и развернул наконец плотную упаковочную бумагу.
Лола, с интересом за ним наблюдавшая, не сразу заметила метаморфозу, случившуюся с его лицом. Сначала Маркиз встал на месте с разведенными руками, потом глаза его выкатились из орбит, а рот сам собой раскрылся, после чего оживленная улыбка сползла с его лица, и оно приняло жалкое, растерянное выражение. Губы его задрожали, как у ребенка, которому вместо настоящей шоколадной конфеты подсунули свернутый фантик. Умирая от любопытства, Лола подкралась к Маркизу и заглянула через плечо. В руках у него была какая-то гладкая деревяшка. Леня разжал руки, и деревяшка со стуком упала на стол. Гладкая, простого дерева, размером примерно двадцать на тридцать. Ощутив что-то знакомое, Лола взяла дощечку в руки и перевернула. На той стороне оказалась картинка – полосатый кот в кокетливом передничке с рюшечками закатывает в банку живую мышь. Мышь послушно сидела в банке, но выглядела грустной, кот же казался очень хозяйственным.
Глядя на картинку, Лола наконец поняла, что в руках у нее была обычная разделочная доска. Она аккуратно положила ее на стол и отошла подальше от Маркиза, по-прежнему стоявшего столбом.
– Симоне Мартини? – спросила Лола сдавленным голосом. – Сиенская школа? Мадонна с нежным взглядом?
В этом месте она не выдержала и рухнула на диван, сотрясаясь от хохота.
– Ой, – визжала она, – ой, не могу! Мадонна… ой!
Приступы хохота сотрясали ее, от смеха она не могла дышать, слезы текли ручьем. Маркиз, как бы не веря себе, поднес доску к глазам, потом помотал головой, как будто отмахиваясь от надоедливой мухи. Это еще больше подстегнуло Лолу. Она снова зашлась в приступе неудержимого хохота. Попугай, привлеченный странными звуками, вспорхнул в воздух и делал теперь круги над столом, как самолет, которому не дают посадки. Пу И под шумок в восторге раздирал под столом оберточную бумагу. Кот Аскольд спокойно сидел в кресле, но глаза его наблюдали за происходящим с неподдельным интересом.
Лола сползла с дивана на пол, потому что не в силах была даже сидеть.
– О! – стонала она. – О! Не могу больше, не могу… мне плохо… О-о!
– Да хватит тебе! – закричал наконец пришедший в себя Леня. – Что ты орешь при раскрытых окнах? Подумают, что мы сексом среди бела дня занимаемся!
– Пусть думают, что хотят! – Лола едва отдышалась. – Мне наплевать! Симоне Мартини… Ох!
Отсмеявшись наконец, Лола встала с пола и уселась на диван. Дойти до ванной, чтобы умыться, она была не в состоянии.