Клеймо
Шрифт:
Продавец льда. О способности Люка хладнокровно мыслить и действовать в сложнейшей обстановке ходили бесчисленные легенды. Поговаривали также, что это негативно влияет на его недюжинную мужскую потенцию. Маккена сделал то, Маккена смог вот это, Маккена вставил плевральную трубку одним мизинцем, Маккена поборол огромную гориллу перед операцией по трансплантации сердца и бог знает, что еще.
Меган находила прозвище скорее странным, чем лестным, и подозревала, что и Люку все равно. По крайней мере виду он не показывал, а там — кто знает? За восемь полных месяцев — до того как их отношения прервались —
— За эту неделю вы вместе уже в третий раз, — добавила анестезиолог. — Возможно, крошечный огонек надежды еще теплится ради Продавца льда.
Медсестра и медбрат разом вскинули головы, коротко взглянув на анестезиолога, затем на Меган, и быстро уткнулись обратно в бумажки.
Меган хотела что-то возразить, но быстро передумала. Отвечай не отвечай, они все равно будут считать так, как им хочется.
«Господи, с меня хватит. Видеть его больше не могу!»
Оглядываясь в прошлое, приходилось признать, что эта затея была обречена изначально. Он — уже два года штатный лечащий врач, она — начинающий ординатор. Сказывались и семь лет разницы в возрасте. Правда, военная карьера Люка перед учебой в медицинской школе немного сокращала профессиональный временной разрыв.
В итоге оказалось, что все не важно.
Люк никогда не отдавался чувствам так же ярко, как она, и это решило судьбу отношений. Он скупо отвечал на душевную теплоту, которую Меган дарила без остатка, не хотел раскрывать ей свое «я». Клубок противоречий в характере Люка — доброту и порядочность, с одной стороны, сдержанность и непроницаемость, с другой, — распутать не удалось.
Три месяца назад, когда ей и так было очень нелегко, она отказалась от надежд.
Но поскольку соперницы-завистницы были столь… очарованы Маккеной, то время от времени они напоминали ей о том, что хотелось забыть, и побыстрее.
Еще одна сирена. Меган посмотрела на Сьюзен. Та для удобства прикрепляла полоски тесьмы на край операционного стола и не отвлекалась.
Внезапно сирена смолкла — «скорая помощь» достигла пункта назначения.
Из динамика над дверью раздался пронзительный крик:
— Машина «скорой помощи» в боксе, машина «скорой помощи» в боксе.
Меган обвела взглядом комнату и поморщилась — неприятное ощущение под ложечкой вернулось. Где же Люк?
Спустя минуту она услышала лязг колесиков тележки-каталки и приглушенные голоса. В животе что-то сжалось.
Ш-ш-ш… Тяжелые металлические двери раскрылись, и отряд в голубых комбинезонах с эмблемой цвета радуги и надписью «У.Д.Б.» вбежал в отделение с каталкой и миниатюрным грузом.
Тело мальчика укрывали одеяла, по краям каталки была разложена оснастка транспортной бригады: бежевые мониторы, выплевывающие зеленые волнистые линии, ярко-оранжевые коробочки, заставленные пузырьками с лекарствами, и два зеленых резервуара по бокам.
Меган видела только темно-русые волосы мальчика, накрывавшую лицо кислородную маску и взгляд темных глаз, мечущийся по комнате.
Персонал транспортной бригады еще только готовился сворачивать оборудование, а команда травматологического отделения уже включилась в работу. Сьюзен снимала с ребенка остатки одежды. Медбрат с трубкой
Меган наконец-то смогла рассмотреть типично индейские черты: округлое лицо, широкие скулы, прямые темные волосы. И худоба. Болезнь, какой бы ни была, подтачивала его на протяжении многих месяцев.
Не успела она приступить к углубленному осмотру, как услышала требовательный голос Сьюзен:
— Какие будут указания, доктор?
Меган плотнее придвинулась к столу и через чье-то склонившееся плечо дотянулась стетоскопом до груди ребенка. В средствах для выбора позиции не стеснялся никто. В сплетении рук над столом, пересекаясь в воздухе, в бешеном темпе мелькали инструменты, бинты, шприцы, мешки для капельницы, трубки и провода.
Терапевт транспортной бригады, стоявший за спиной Меган, уже взялся составлять строго регламентированный отчет, который включал оценку действий команды и проведенную терапию. Он не содержал ни единого ключевого параметра, который указал бы на диагноз, только то, что они не обнаружили: лихорадки нет, дыхание без посторонних шумов.
— Я позвонил из аэропорта. Через несколько минут уровень CAT упал до восьмидесяти процентов, — сказал доктор из транспортной бригады. — Мы увеличили подачу кислорода до примерно десяти литров в минуту и ввели альбутерол аэрозоль, чтобы открыть дыхательные пути. Но CAT по-прежнему колеблется в пределах восьмидесяти пяти процентов.
Уровень насыщения кислорода в крови — CAT — только в цифрах отражал то, что Меган видела и так: кислородное голодание. Почему? Вероятным объяснением могла быть пневмония, но тогда она услышала бы в легких посторонние шумы — хрипы и потрескивания, а их не было.
Меган повернула голову к терапевту транспортной бригады:
— Вы давали антибиотики?
— Хотел, но капельница вышла из строя, а новую мы ввести ему не смогли.
Снова вмешалась Сьюзен:
— Доктор, какие будут указания?
Вопрос прозвучал как команда. Медсестра и медбрат переглянулись, и от Меган это не ускользнуло.
У каждого, кто находился сейчас в операционной, опыта больше, чем у Меган. Малейшая неуверенность — и они воспользуются этим с превеликим удовольствием. Немедленно. Тщательно контролируя голос, ровным тоном она зачитала длинный перечень анализов крови и распорядилась ввести антибиотики широкого спектра действия против вирусных инфекций. Она выжидающе посмотрела на терапевта транспортной бригады, но тот только безразлично пожал плечами, заранее соглашаясь с чем угодно.
— И запросите рентгенологию, срочно, — приказала Меган. — Их ждали одновременно с доставкой пациента. — Памятуя о том, что рентгенолог не дурак вздремнуть и пунктуальностью не отличался, она добавила: — Напомните ему, что срочно — значит, сию же минуту.
— Обязательно известите нас, если окажется, что у него экзотический вид инфекции, — напомнила медсестра из транспортной бригады. — Мы находились с ним в непосредственном контакте.
— Наслышана, — сказала Сьюзен. — Всем надеть защитные маски и халаты.