Клеймо
Шрифт:
Бен наклонился к уху Калеба и прошептал:
— Представляете? Эти два идиота сидят тут весь вечер, как парочка коровьих лепешек!
Генри в упор посмотрел на Бена:
— Что-то хотите добавить?
Бен наклонился вперед и хлопнул ладонями по столу:
— Генри, не надо мочиться нам на спины и уверять, будто идет дождь. Все прекрасно понимают: это самооборона. Жалею, что не видел, как Маккена вышибал мозги из этого ковбоя.
Адвокат левым глазом покосился на Бена.
— После того как я целый день обсуждал этот вопрос с адвокатом
Бен в долгу не остался:
— Кажется, вы кое-что упустили. Маккена чертовски хороший терапевт, он занимался своей работой. Его не в чем упрекнуть. А сейчас, видите ли, отстраняют от дел, потому что Генри решил помириться с ублюдком, заслужившим хорошую взбучку.
Адвокат коснулся руки Генри:
— Давайте вспомним, что случилось. Ваш доктор возомнил себя присяжным, судьей и исполнителем приговора. Подумайте хорошенько. Даже если травмы женщины и девочки явились следствием физического насилия, разве можем мы знать, что виноват Эриксон? Верно лишь то, что мистер Эриксон появился в отделении неотложной помощи в расстроенных чувствах. И неудивительно: избили его жену и дочь. Как тут не расстроиться?
Бен потер лоб; в висках стучало.
— Я один тут, что ли, понимаю, что происходит? Эриксон избил жену и ребенка. Его адвокат находит уловку и дискредитирует обидчика. Устраивает дымовую завесу, а мы ему подыгрываем.
— В травматологии работа очень нервная, — возразил адвокат. — Возможно, Маккена на мгновение потерял контроль над собой.
— Что за чепуху вы несете! — пробормотал Бен.
— А что, если это наследственное? — предположил Барнсдейл, осторожно сняв с рукава ниточку, словно имел дело с токсическими отходами. — Похоже, Люк Маккена склонен съезжать с катушек так же, как и его отец.
Калеб Фаган не выдержал:
— Оставьте отца в покое!
— Это еще почему? — удивился Барнсдейл. — Человеку дают возможность осуществить свои замыслы, а он не подчиняется ни единому правилу. Да Элмер просто обуза для больницы, а теперь еще и сын пошел по стопам родителей.
Генри не упустил случая лягнуть главу отделения инфекционных болезней. Ведь Элмер образцовый профессор педиатрии. Утверждать же обратное — все равно что заявить: Квазимодо, превратившийся в статного красавца, намного привлекательнее с горбом.
— Если бы Элмер уделял административным вопросам хотя бы толику того внимания, которое тратит на покер и ставки в тотализаторе, — добавил Генри, — больница купалась бы в деньгах.
Увы, как ни противно, но Барнсдейл был прав. Вместо того чтобы заполучить золотую жилу, Университетская детская вылетела из плей-офф в игре за вакцину против гриппа лишь потому, что Элмер не смог заставить Тарталью подписать рабочий контракт.
— Генри, давайте закругляться, — сказал Калеб, глядя на часы. — Уже поздно, и мы отклонились от темы.
Один из немногих, Калеб Фаган в борьбе с Барнсдейлом располагал весомыми аргументами. Он исправно обеспечивал
К тому же он был давним другом Элмера и партнером по исследованиям: как иммунолог, внес серьезный вклад в его фундаментальную работу по вакцине. Кто и имел право пенять Элмеру за разгром, учиненный «Зенаваксом», так это Калеб.
На щеках Барнсдейла заиграл гневный румянец, однако воспоминания о «Зенаваксе» тут были ни при чем. Раздражало то, что эти двое ему не подвластны: Элмер слишком забывчив, а Калеб чрезмерно влиятелен.
Барнсдейл просто напыщенный осел. На себя бы посмотрел. Заурядный детский хирург в недавнем прошлом, он за этим столом был последним в очереди порассуждать о чьей-либо профессиональной компетенции.
Бен колебался между презрением и жалостью к этому человеку. Генри не всегда был таким занудой. Похоже, что его покинули ангелы-хранители, когда несколько лет назад в результате автомобильной катастрофы скончалась жена.
С другой стороны, в мире немало людей, которые после подобной трагедии не отдаются горечи утраты. Бен посмотрел на Калеба, у которого единственный ребенок умер от наследственной болезни. В редкие минуты, когда речь шла о сыне, боль проступала на его лице, как тавро. И он не выплескивал в отличие от Барнсдейла душевные муки на других.
Послышался сигнал интеркома.
— Доктор Барнсдейл, извините за беспокойство, — сказала секретарша. — Вам звонят.
— Скажите, что я занят, — зло ответил Генри.
— Я объяснила, что у вас заседание, сэр. Но они утверждают, что вы сами просили прервать вас, если что.
— И кто же это?
— Консульство Гватемалы, сэр.
ГЛАВА 12
Люк открывал кабинет, когда из-за угла вылетел хирург-ординатор, проворно увернулся и помчался вниз, к холлу, — в Первую травму.
Сегодня в отделении неотложной помощи все разговоры сводились к ссоре Маккены с футболистом и убийству Кейт. В обеденный перерыв, чтобы избежать пересудов, Люк удалился в кабинет, где упал в кресло, не закрыв за собой дверь.
Болтуны и сплетники пришли к взаимному консенсусу: Кейт стала жертвой случайного разбоя. Люк все еще пытался убедить себя, что так и есть. Может, он перемудрил? Или сумбурные чувства к девушке — сиюминутная привязанность, досада и разочарование — затуманивают рассудок?
В любом случае убийство Кейт, драка с Эриксоном, странная смерть гватемальского мальчика — столько всего за одни сутки! Возможно, он ищет логику там, где ее нет.
Похожий на одноместную Палату кабинет без окон вполне устраивал Люка. Наверное, потому, что он почти там не бывал — заскакивал только по понедельникам и четвергам для проверки почты, телефонных сообщений и стопки бумажек, которые подбрасывали ему больничные бюрократы.