Клеймо тирана
Шрифт:
Меня доводит Игорь до нужной двери, она тут же открывается. Вдалеке на столике стоят бутылки с пивом, но вокруг никого.
— Игорь! — кричу, но он уже уходит, оставляя меня одну в полном недоумении. Я не жалею, что пришла. — Ау? Кто тут есть?
Прохожу вперед, поднимаю брови на бардак, на кухню, где что — то на плите жарится. Запах кстати приятный, явно нечеловеческие останки. Может этот человек адекватный?
Я вытащу Леню и уеду. Но сначала вытащу.
— Кто тут? — спрашиваю в пустоту, стоя на месте.
— Все — таки ты шлюха, Вер, уж прости, — слышу голос Лени, точно его, оборачиваюсь резко, а он из комнаты выходит в одних
— Ты… Ты… Ты просто, — бросаю в него свою сумку и на выход бегу, не успеваю до двери добраться. Он хватает меня рукой под животом и поднимает в воздух! — Отпусти, ублюдок! Никогда, никогда больше ко мне не прикасайся!
— Да не ори ты, все равно трахну — несет он меня по кухне, выключает плиту, и в спальню. Почти не замечает моих яростных ударов, царапин, что оставляю на обнаженной коже. Просто кидает меня на огромную кровать, наваливается сверху. Я тут же бью его по лицо, раз, другой, но он только зубы скалит, торопливо стаскивая с меня одежду. Я верчусь ужом, но чем больше сопротивляюсь, тем больше понимаю, что тело давно покрылось испариной, живот стянуло от предвкушения, а между ног скопилась предательская влага. Губы Леона уже на моей шее и это невыносимо. В груди рождается стон и рвется наружу, заставляя меня забыть о ненависти и злости, оставляя место только радости, что он на свободе, что хочет меня, что он мой.
— Скотина, — бью снова, когда он снова поднимается, смотрит в глаза. — Насильник. Убийца, лжец!
— Шлюха, — шипит мне в губы, жаля поцелуем. Коротким, острым, возбуждающим. — Пришла меня спасать, спасай. Только поработать придется, а то не спасу твоего возлюбленного.
— Да пошел ты…
— В пизду? Всегда готов, — стягивает с меня джинсы вместе с трусами. — Дергает ширинку, пока держусь за его плечи, пока смотрю в эти лживые глаза.
— Я все равно уйду, понял? — говорю, а сама ноги шире раздвигаю, знаю, как он любит это. И по телу ток, когда он головкой обнаженного целиком члена по гладкой киске проводит, скользит вверх-вниз. Снова и снова, вынуждая лоно вырабатывать столько влаги, что она стекает на белое постельное белье.
— Уйдешь?
— Уйду.
— Может хотя бы на обед останешься. Я там голубцы твои любимые приготовил, — проникает он в меня головкой и тут же выходит. Натягивает нервы до предела.
— Ну только если ради голубцов, — шепчу, чувствуя, как меня изнутри на части рвет, а он лишь оттягивает момент истины, но внезапно врезаясь в меня на самой полной скорости, словно в краш тесте. Накрывает губы поцелуем, ловит мой стон, когда движение внутри повторяется. Медленно назад и резко вперед. Я дергаюсь на каждый толчок, я просто умираю от силы ощущений. Он внутри, растягивает, распирает, скользит заставляя ощущать себя куклой в его руках и испытывать от этого ни с чем несравнимое счастье. Быть нужной кому — то… Быть во власти своего личного тирана.
Он двигается во мне резкими толчками, от чего сводит ноги, все тело немеет, все ощущения сосредотачиваются в одной конкретной точке. Кажется, ничего больше не существует, только это остервенелое скольжение, только оргазм, что вспышкой простреливает меня насквозь, только рык в губы и сперма, что заполняет меня до краев.
Он еще во мне, и в голове начинает проясняться. Зачем он так со мной, что за дурацкие проверки. Или он трахнет меня и бросит? Решит, что
— Хватит думать, — возле виска раздается его голос.
— Ты специально это устроил, да? Хотел проверить? — он отваливается, лежит на спине, смотрит в потолок. Красивый, натяжной, с эффектом отражения. Так что я почти различаю наши мокрые от пота тела.
— Хотел тебе доказать, что ради близких мы готовы даже сломать себя, наверное. И идея пришла, когда ты Игорю позвонила. Так-то я сам планировал заехать, когда все бы порешал.
— Так ты не сидел в тюрьме?
— Сидел конечно. Но мне в голову пришла точно такая же идея как тебе, про Гену этого, — он поворачивается и проводит пальцами по линии на шее. — Я сдал его и мне дадут условку, пока просто под подпиской. А в тюрьме этому уроду придется очень несладко.
— И ты готов был бы отсидеть? На сколько бы тебя посадили?
— На год может. Что, не дождалась бы? Или проще ноги раздвинуть ради спасения ближнего.
— Да пошел ты…
— Да успокойся, что ты истеришь сразу. На правду-то? — он носом ведет по шее, вызывая бурную ответную реакцию. — Но то, что я тебе стал настолько близок, пиздец как возбуждает.
— Я пришла просто поговорить! Узнать, как можно вопрос решить. И Игорь сказал… Да что я тебе объясняю, я же шлюха для тебя. Ты иначе ко мне относится и не будешь.
— Я что, плохо отношусь к тебе? — тянет он меня к себе на кровать и после сопротивлении нависает сверху. — Я тебе вчера сказал, что ты любимая женщина, а ты мимо ушей пропустила.
— После того как сказал, что Оля на первом месте.
— Оля сестра. Как Коля для тебя был… ну условно братом. Ты берегла его, я берегу сестру. И так же буду защищать, и беречь тебя, какой бы ты не была.
— Я может и не идеальная, но не врала тебе. — Леня поднимае брови, словно не веря. — Ну может врала про звонки. Но не про беременность сказала. У меня была ложная. Я могу доказать! И про Колю. я правду сказала. Я не спала с ним. Меня чем — то накачали. Я проснулась, он на мне. Но ничего не было!
Он смотрит на меня внимательно, словно решает верить или нет. Потом вдруг резко вскакивает.
— Лень…
— Иди поешь и осваивайся. Я съезжу в одно место и приеду, — натягивает на свое мощное тело трусы, джинсы, футболку.
— Лень, ты веришь мне? Или поехал проверять?
— Верю, — наклоняется он и целует меня. — Я вспомнил чувака из той гостиницы, где тебя нашел. Это был Гена. Брат Гоши. Это он тебя накачал.
Глава 52
Леня
Мы все совершаем ошибки. Порой маленькие. Порой огромные. И за каждую ошибку несет ответственность. Но я вряд ли когда — то догадывался, насколько сильно я ошибусь в родной сестру. В той, что легко лгала и предавала. Знала, что прощу. Знала, что ничего не сделаю. Знала, что никогда не обращал внимания на ее парней, особенно на этого Гену. Он появился рядом с ней еще когда я только поступил на работу к Черкашину. Я застал их в клубе. Ее отправил в другой город, а его выкинул взашей. Брат Гоши. Я никогда не воспринимал его всерьез. Только теперь понимаю, что он давно общается с Олей и мог легко быть с ней в сговоре. Даже год назад. От этого в груди давит. Потому что одно дело вредить мне, другое дело вредить Вере. Как много Оля еще знала? Как много еще может натворить?