Клеймо Солнца
Шрифт:
Такой внешности остаётся только завидовать. Обычно у молодых людей, и у меня в том числе, привычный набор черт, из-за чего внешность кажется до надоедливости одинаковой. Бывает, что кто-то из юных парней и девушек выглядит иначе, чем другие, но это встречается не так часто, чтобы остаться равнодушным к экзотическим чертам лица Ноны и не рассматривать её каждый раз, словно впервые.
Но как бы я не отвлекалась на внешность подруги, не получается игнорировать скептическое выражение её лица.
— Твой многозначительный взгляд
Я печально улыбаюсь.
— Само собой разумеется. Даже тайное станет для них явным. — Не хочется начинать разговор, к которому мы всегда возвращаемся, поэтому я меняю тему, пока не поздно: — Так что ты ответила Аврее?
Подруга прекрасно замечает мою уловку, но предпочитает сделать вид, что мне удалось её обмануть.
— Сказала, что ты, как обычно, проснулась с первыми лучами Солнца и отправилась на пляж, чтобы помолиться, вдыхая запахи океана. Должно быть, ты уже на севере Фрактала, где до полудня понаблюдаешь за животными, а к вечеру пойдёшь к морю или к друзьям, а может, просто захочешь провести время с бабушкой.
— Даже не знала, что ты так хорошо знаешь мой распорядок дня, — признаюсь я удивлённо.
— Это несложно, — наши взгляды встречаются. — Мы же подруги, верно?
Две девчонки, связанные судьбой и общими секретами…
— Конечно, — соглашаюсь я, делаю глубокий вдох и внутренне признаюсь, что пора возвращаться.
— Если мы подруги, — вдруг говорит Нона, и я замираю, забывая, что собиралась вернуться во Фрактал, — почему сегодня ты решила тосковать в одиночестве?
Хороший вопрос.
Ответить нечего, поэтому мы просто продолжаем сидеть в тишине. Спустя некоторое время девушка наконец произносит очевидное вслух:
— Вновь терзаешь себя сомнениями?
Будь на её месте кто-то другой, я бы ни за что не призналась, что думала о родителях, а сразу переспросила бы удивлённо: «Какими сомнениями?». Но если я так поступлю с Ноной, она лишь выразительно посмотрит на меня, и станет ясно, что её в заблуждение не ввести.
— Снова тревожат видения?
Я неохотно киваю.
— Может быть, поговоришь с бабушкой? — неуверенно предлагает подруга, но я отрицательно качаю головой:
— Я знаю, что она ответит: твои родители умерли в священных лучах Солнца. Оно освободило их и сделало частью Вселенной…
— Теперь родители наблюдают за тобой, — прерывает меня Нона и продолжает хорошо нам известное объяснение: — И ты способна почувствовать их присутствие в цветах фацелии и каплях росы по утрам.
Мы долго молчим.
— На что похожа твоя грусть? — спрашивает Нона, и я улыбаюсь: мы всегда играем в эту игру, прежде чем покинуть Аметистовую аллею.
Размышляю несколько секунд.
— Наверное, на бабочек. Они порхают вокруг. Даже не касаются тебя, но их так много, что никуда не деться.
— Тогда моё сочувствие, как пыльца, —
Я вновь невольно улыбаюсь, последний раз смотрю на насыпь, укрытую цветами. Хотела бы пообещать, что постараюсь приходить реже, но обманывать себя глупо.
Мы поднимаемся со скамейки, ступаем по протоптанным тропинкам, затерявшимся между высокими деревьями с фиолетовыми кронами, босыми ногами чувствуем песок и иногда траву, выходим из сада и сразу направляемся в лесную чащу, бушующую оттенками зелёного, взрывающуюся пением птиц.
Полог леса густой, и широкие кроны смыкаются, образуя купол. Стволы деревьев, покрытые мощной корой, начинают ветвиться почти от земли. Стеной по стволам поднимается плющ, оплетает высокие деревья от основания до вершины, стелется по земле, и ноги приятно холодят глянцевые листья. Мой взгляд выхватывает разные деревья: высокий каштан и стройный тополь, раскидистый клён и цветущую акацию. Птицы радостно щебечут и перекликаются. Глубоко вдыхая свежий лесной воздух, я чувствую, как наполняюсь умиротворением, от головной боли не остаётся и следа.
Мы направляемся на юг, в центр Фрактала, где под ветвями и выступающими над землёй корнями деревьев пробегают реки, с невысоких порогов прыгают водопады. Ступни утопают в ярко-зелёном кукушкином льне. На длинных ножках виднеются небольшие коробочки, напоминающие расцветкой птицу, которая подарила этому растению название. Возле речушек камни покрыты светло-зелёным ветвистым сфагнумом, что создаёт мягкий ковёр. Воздух наполнен ароматами груши, мускатного ореха и солнечной розы. Над цветами порхают тысячи бабочек, они повсюду, кажется, их больше, чем воздуха. Мир эдемов бьётся и пульсирует, как человеческое сердце.
Довольно скоро среди деревьев показывается Воронка: три огромных дуба, называемых Близнецами, величественно возвышаются над лесом. Внутри их стволов виднеется сияющее и переливающееся всеми оттенками зелёного вещество. Оно напоминает огромные изумруды. Его так много, что в некоторых местах стволы дубов как будто треснули и разошлись, а из них выглядывают драгоценные камни.
Мы пришли с северной стороны, поэтому приходиться огибать необъятные крепкие стволы. Взгляд упирается в одно из деревьев — особенное. Прямо в стволе находится дверь, а над ней несколько маленьких окошек.
Войти туда могут только авгуры и медиумы: внутри дуба они проводят медитации, и тогда из окошек льётся мерцающий фиолетовый свет. Известно лишь, что авгуры и медиумы мысленно соединяются со Вселенной, поддерживают в ней гармонию и просветляются. Но как люди оказываются внутри дерева и что именно там происходит, остаётся большой тайной… Наверное, бабушка могла бы мне рассказать, но я не решаюсь спросить: о медитации говорить не принято, это таинство, открытое немногим, и эти немногие бережно защищают его.