Клеймо Солнца
Шрифт:
При одном воспоминании об этом зрелище у меня мурашки бегут по телу… И не только потому, что скульптуры словно были настоящими людьми когда-то, но больше всего по той причине, что память подсказывает мне похожие картины из моего глубокого детства…
Нет, об этом тоже думать не стоит…
Я вожусь, пытаясь лечь удобнее. Мягкий свет касается закрытых век, и я открываю глаза.
Надо мной светится экран, очень похожий на тот, что я видела через очки дополненной реальности, как их назвал Дэннис. Только этот экран — настоящий.
Парень одет во всё чёрное, как обычно выглядят Бронсон, его дочь или Алан Джонс. Сквозь ткань, обтягивающую торс, прослеживается рельеф мышц, какой я привыкла видеть у парней-эдемов. Постепенно изображение увеличивается, и я узнаю лицо…
У этого Дэнниса непривычно короткие волосы, напоминающие иглы ежа. Я удивлённо выдыхаю из-за широкой беззаботной улыбки на лице парня. Она преображает его настолько, что я даже на мгновение задумываюсь, не обозналась ли я и действительно ли это Дэннис…
Рассмотреть лучше не успеваю: изображение меняется, и теперь на экране появляется группа людей.
Мои глаза распахиваются, когда я понимаю, что теперь улыбается не только Дэннис: я узнаю Алана Джонса, который смеётся от всей души, как и… Сьерра. Она стоит между парнями, такая радостная, что её сложно узнать, как и Дэнниса на предыдущем изображении. На меня обрушивается настоящее ошеломление от того, что тальпы могут казаться такими открытыми и… похожими на нас…
С другой стороны от Дэнниса стоит ещё одна девушка, мне незнакомая. У неё гладкие чёрные волосы до подбородка и такая же широкая ослепительная улыбка, как и других. За руку её держит молодой человек, такой же высокий, как Дэннис, но лица парня я не вижу, потому что оно повёрнуто в сторону.
Все на этом изображении, по крайней мере, из знакомых мне, выглядят гораздо моложе, чем в жизни.
Изображение внезапно меняется. Я вижу девичье лицо с ямочками на щеках, обрамлённое рыжими волосами, почти такими же яркими, как у Авреи. Авгуру мне напоминает и властный разлёт бровей. Девушка улыбается, и я вижу, что один зуб немного заходит на другой, что придаёт лицу детского очарования.
Она такая красивая. Пылает, как огонь. А глаза… Её глаза чёрные. Такие я видела лишь у одного человека. У Дэнниса.
«Есть и другой образ. Но его труднее уловить, он глубже, словно ты его прячешь. Это девушка». Это мои слова. Мои ощущения. Я видела огонь в клетках — чувство, которое, как говорили мои ближние, тальпы испытывать просто не могут…
Но огонь в клетках — это любовь, и ничто больше так не пылает, как это чувство…
Дэннис объяснил, что защитником тальпы называют человека, способного оградить родных от опасности, а женатым того, кто создал семью. Но он и не сказал, что его сердце свободно.
У девушки тёмные глаза, такие же, как у Дэнниса. Я не раз думала, что тальпы могут общаться
Почему-то мне становится так тоскливо, что я натягиваю на себя тяжёлую ткань, то ли скрывая свои мерцающие инсигний, то ли пытаясь спрятаться от мира тальпов. Но в последнюю секунду замечаю, что изображение на экране меняется, и на нём появляется женщина невероятной — строгой и сдержанной, но изысканной красоты.
Тёмные волосы отливают медным оттенком. Разлёт бровей такой же властный, а глаза такие же чёрные, как у первой девушки, но эта женщина гораздо старше, и её лицо несёт отпечаток истинной — зрелой красоты, какая приходит только с большим числом оборотов вокруг Солнца.
Я смотрю на лицо завороженно, словно чувствую силу, исходящую от изображения, и в сознании всплывают слова, которые я, сама того не понимая, произнесла Дэннису: «В тебе есть свет. Но он совершенно неотделим от мрака. Трепетные чувства переплетаются с невыносимой тоской и глубоким чувством вины. Я вижу, как пульсируют разноцветные пятна — от светлых и нежных оттенков до тёмных и грязных. Чувства всё ещё сильны, но человека давно здесь нет. Этого человека нет в живых».
Вдруг женщина моргает и улыбается мне — мягко и спокойно.
— Он сказал мне сегодня, что мне к лицу быть домохозяйкой, — говорит она приятным голосом, заставляя меня от неожиданности и шока натянуть одеяло под самые глаза. — «Посмотри, какая прекрасная у нас дочь», — сказал он, а я могла думать лишь о том, чтобы тишина в нашем доме оставалась как можно дольше…
Продолжения я не узнаю, потому что экран гаснет в тот же момент, когда снизу раздаётся голос Дэнниса — надтреснутый, будто заболело горло:
— Отключить!
Вряд ли меня можно в чём-то обвинить, но я чувствую странную напряжённость. Смотрю в потолок, стараясь дышать как можно тише, и проходит немало времени прежде, чем парень устало произносит:
— Забыл про автоматический запуск. Видео включается каждый день в одно и то же время, и вот, в общем…
Я впервые слышу, чтобы голос Дэнниса звучал не просто тихо, но по-настоящему грустно и обессиленно, и я, сама не зная, почему, спрашиваю:
— Кто это был — на экране? Я видела людей…
А потом задерживаю дыхание, ожидая ответа.
Молчание вновь затягивается — настолько, чтобы я задумываюсь, либо вообще зря задала вопрос, либо (Иоланто, пусть будет так!) Дэннис просто меня не услышал. Но он отвечает:
— Там был мой брат, его девушка, Сьерра и Алан. Возможно, их ты и сама узнала.
Значит, я не ошиблась.
Запоздало осознаю, что Дэннис даже не уточнил, какое изображение я увидела.
«Видео включается каждый день в одно и то же время…»
— С этими двумя мы вместе готовились, — продолжает Дэннис.