Клеймо роскоши
Шрифт:
— Я всю ночь не спал по вашей милости, Евгения. У нас все управление на ушах стоит. Взяли этого самого Карпушкина, а у него там, в доме, настоящая пещера Сезам. Куча тайников и сейфов. Одних бриллиантов изъяли семьсот штук. Остальные драгоценности просто ведрами выносили. Золото в слитках. Золотые цепи килограммами. Триста с чем-то штук ювелирных украшений. Валерка там со своими все описывают.
— Карпушкин, значит, жив и в тюрьме, — пробормотала я задумчиво.
— В больнице, — поправил следователь, — это вы его?
— Нет, его кореш по кличке Маштак. Почему, как кого-то подстрелят, то
— Я звонил вам, но телефон все время не отвечал, — сообщил Земляной возбужденно. — Ну, думаю, все, девка доигралась.
— Я просто телефон в некотором роде потеряла, со мной все нормально, жива-здорова. — Я сделала паузу и продолжала: — Вячеслав Юрьевич, что с убийствами в поезде? Вы что-нибудь выяснили?
Последовала целая буря возмущения со стороны моего собеседника. Земляной прочитал целую лекцию о том, как он не имеет права поступать, разъяснил свои должностные обязанности и ответственность, потом сердито спросил:
— Вы, Евгения, не думаете, что наш разговор может прослушиваться безопасниками? Меня мало того, что уволят, посадить могут.
— Да ладно вам, Вячеслав Юрьевич, вы ж меня не первый день знаете, — ответила я весело, — переданная мне информация не попадет в чужие руки. Я унесу тайну с собой в могилу, даже если меня будут жестоко пытать. А про телефон не волнуйтесь. Я проверила линию, а мой человек на станции сотовой связи потом сотрет этот разговор.
Следователь поверил, поворчал немного, а потом сознался, что труп, который вначале приняли за труп Рамазанова, принадлежит мужчине из соседнего купе. Пассажиры сказали, что в соседнем купе шумели и этот мужчина пошел разбираться и не вернулся. Отсюда вытекало, что Рамазанов сам все срежиссировал, убрал ненужных свидетелей, инсценировал собственную смерть, чтоб его не искали, и скрылся, чтобы денежки со счета спокойно тратить за границей. Картина места преступления наглядно показывала попытки скрыть любые следы.
Я справилась о здоровье Ухлина. Земляной ответил, что ему звонили из больницы и сообщили — пострадавший пришел в себя и скоро с ним можно будет поговорить.
— Вячеслав Юрьевич, а можно, я с ним тоже поговорю, — смиренно попросила я, ожидая новую порцию нравоучений. — Мне не хотелось бы пользоваться незаконными методами проникновения к нему в палату. Разрешите, пожалуйста. Я буду вести себя очень хорошо. Гарантирую, у вас из-за моего визита не будет неприятностей.
— Ладно, можете поговорить, только после меня, — сердито буркнул следователь, — знаю, что запрещать вам что-либо все равно бесполезно.
На этой дружеской ноте мы распрощались. Отключив сотовый, я трупом рухнула в постель и уснула. Все-таки ресурсы организма любого человека имеют свои пределы.
Теперь, проснувшись, я вспоминала вчерашнее и намечала план действий на оставшуюся часть дня. Первое — это привести себя в порядок и поесть. После горячей ванны и процедур перед зеркалом, заключавшихся в замазывании синяков, ссадин и царапин, я вызвала прислугу и заказала ей обед. Для завтрака было несколько поздновато, а для ужина рано. Пока несли обед, я развязала принесенный узел, чтоб осмотреть «награбленное». Сверток с деньгами я сразу отложила в сторону. Ювелир просил вернуть лишь
Заслышав осторожный стук в дверь, я собрала все обратно в узел, потом открыла дверь и впустила прислугу. Девушка вкатила тележку с обедом.
На первое суп с зеленью. На второе говядина в золе, гарнированная трюфелями, телячьи хвосты по-татарски и жаркое из голубей. На десерт фруктовое желе и еще что-то, что я не успела попробовать, потому как в комнату ворвался взбудораженный Павлов.
— Наслаждаетесь? Прекрасный обед. Вон свежевыжатый сок, — едко спросил он, остановившись перед столиком.
— Не понимаю причину вашего волнения, — спокойно ответила я и отложила нож с вилкой. — Что стряслось?
— Начнем с того, что мне надо работать, — буркнул Павлов зло, — у меня деловые встречи, а вы черт знает где пропадаете и не отвечаете на телефонные звонки.
— Викентий Иванович, — начала я официально, — дело в том, что телефон у меня отобрали бандиты, предварительно вколов мне прямо в ресторане лошадиную дозу транквилизаторов. Это все произошло еще до пыток электрошоком. Когда меня пытали, я тоже не могла позвонить. Согласитесь — у меня была уважительная причина, чтоб пропустить звонок?
— О черт, извините, — пристыженно потупился Павлов, — я не знал. А они что, вас отпустили?
— Ага, — кивнула я весело, — отпустили, извинились за причиненные неудобства и велели передать вам гостинец.
Ювелир удивленно воззрился на узел, поставленный к его ногам. Я развязала и показала содержимое, предварительно отложив в сторону пакет с деньгами.
— По-моему, я сдержала свое обещание, вернула камни, теперь очередь за вами. Я готова.
— К чему готовы? — совершенно ошалело спросил Павлов, перебирая рубины в пакете.
— Как к чему? Золотите меня, золотите! — с улыбкой воскликнула я.
— А, это, — облегченно выдохнул ювелир. — С этим есть некоторые проблемы. У меня прям голова кругом идет от всего этого дерьма.
— Подождите, какие проблемы? — насторожилась я.
Ювелир взобрался на диван и присел рядом со мной.
— Не волнуйтесь, Евгения, я выполню свое обещание. Просто сейчас я несколько стеснен в средствах. Спокойно, сейчас объясню почему. Утром мне сообщили из банков, где я арендовал сейфы, что мой директор Ухлин забрал все средства, находившиеся там. Деньги со счетов фирмы тоже переведены за границу.
— Так, а когда же он это успел сделать? — пробормотала я, сраженная наповал новым известием. — Ухлин же в больнице, лежал чуть ли не в коме.
— Он сделал это в тот день, когда должен был приехать. — Павлов тяжело вздохнул и налил себе сока. — Каким-то образом Ухлин попал в город раньше поезда. В банк он пришел в сопровождении трех громил. Одна из кассирш, работавших в тот день, призналась, что ей Ухлин показался смертельно напуганным. Кроме того, у него были заметны замазанные гримом синяки.