Клеймо оборотня
Шрифт:
Пратта она знала достаточно хорошо, и у нее не было желания углубить это знание. Пратт, решила она при первом знакомстве, — игнорамус. [9] Ее неприязнь постоянно усугублялась тем, что достаточно ему было оказаться в непосредственной близости от нее, не важно, где и когда это происходило, как он неизменно давал волю рукам. Само по себе это было противно, но гораздо противнее было то, что Пратт постоянно производил впечатление давно не мытого человека.
И наконец, здесь же, за своим столом, как всегда
9
Игнорамус (ignoramus, лат.) — невежда ( прим. перев.)
— А, мисс Левенштейн, наконец-то! А я уж беспокоился, не нарушили ли мы ваш отдых, выбрав такое неудачное время для совещания.
Она села на единственный свободный стул между Невиллом и Праттом.
— Я опоздала по независящим от меня причинам, капитан, — сдержанно проговорила она. — Похоже, обслуживающий персонал этого заведения целиком состоит из невежественных неандертальцев, которые понятия не имеют, как пользоваться копировальным аппаратом. Мы с доктором Невиллом подумали, что вы и профессор Пратт захотите ознакомиться с копиями полученных данных. Вот они. — Она вынула несколько отпечатанных листов и передала их остальным. — Как, я полагаю, профессор уже сообщил, мы столкнулись с довольно серьезными проблемами, и решили отчитаться перед вами о достигнутых результатах.
— Вернее, об их отсутствии, — пробормотал Пратт.
— Вот именно, профессор, — сказал Брачер, откладывая копии, в которые даже не потрудился заглянуть. Он повернулся к Невиллу:
— Джон, я не могу находиться здесь постоянно, каждую минуту и каждый день. У меня слишком много дел, поэтому я просто не в состоянии все время стоять у тебя за спиной, проверяя твою работу. Тебе было поручено провести психологический анализ этого человека за то время, пока я нахожусь в Калифорнии. И вот я возвращаюсь и вижу, что ровным счетом ничего не сделано. Прошло четыре недели, и абсолютно никаких результатов!
— Это… э-э… не совсем так, Фредерик, — робко возразил Невилл, что для него впрочем было равносильно акту открытого неповиновения. — В любом исследовании исключение вероятностей так же необходимо, как и обнаружение…
— Я не желаю тратить время, выслушивая твои объяснения. Жаль, что ты не служишь в армии, Джон. Одно из кардинальных тактических положений гласит: «Если позиция плохо защищена — отступи». — Луиза Невилл что-то еле слышно пробормотала. — Прости, Луиза, я не расслышал, — холодно обратился он к ней. — Ты, кажется, что-то сказала?
— Ничего, что могло бы тебя заинтересовать, — ответила она. — У меня нет ни малейшего желания присутствовать на этом твоем совещании. Не могу понять, зачем ты приказал мне прийти.
— Пригласил, а не приказал, — с улыбкой сказал он, прекрасно сознавая, что у нее не было выбора. — И потом, твое присутствие просто необходимо. Ты провела массу времени в беседах со
Опасаясь, что очередная стычка между женой и ее кузеном может плохо кончиться, Невилл попытался переключить внимание Брачера:
— Если ты все же заглянешь в отчет, Фредерик, ты…
— Изложи мне суть. — Брачер произнес это тоном невероятно занятого человека, у которого нет лишней минуты, чтобы прочитать бумаги.
— Хм… ну, что ж. — «Столько времени потрачено на составление этих бумажек, а он не удосуживается даже в них заглянуть», — подумал Невилл с легким раздражением. — Как тебе известно, все это время я наблюдал Калди, а Петра пыталась выполнить химический анализ…
— Да, да, я это знаю, — нетерпеливо перебил Брачер. — Ну, и какие же результаты?
Невилл глубоко вздохнул:
— В ходе наблюдений я обнаружил весьма любопытные факты. Калди не ест, не пьет и обходится без сна. У него отсутствует функция мочеиспускания и дефекации. И насколько я мог заметить, он не потеет.
— Это невозможно, — возразил Пратт. — Ведь речь идет об основополагающих функциях, жизненных функциях человеческого организма.
— Совершенно верно, — сказала Петра. — В этом-то все и дело. Совершенно очевидно, что Калди не человек. И это еще не все. Я попыталась взять у него кровь на анализ и не смогла проткнуть кожу иглой. Я даже обратилась за помощью к одному из охранников. Бесполезно. Его кожу невозможно проткнуть.
Брачер подался вперед:
— Это правда, Джон?
— Да, именно так, — ответил Невилл.
— Кроме того, я попыталась соскоблить кожные чешуйки для микроскопического анализа, — продолжала Петра. — Знаете на поверхности тела всегда есть какое-то количество ороговевшего эпидермиса — чешуйки, которые можно соскоблить скальпелем. У Калди этого нет. Его кожный покров не регенерирует, у него не растут ногти и волосы, что безусловно свидетельствует…
— Да, да, — возбужденно воскликнул Пратт. — Это свидетельствует об отсутствии процесса отмирания клеток!
— Вот именно, — кивнула Петра. — А это в свою очередь означает, что его организм находится в состоянии… так сказать, перманентности. Ни регенерации, ни дегенерации клеток не происходит.
— За исключением тех ночей, когда появляется полная луна, — заметил Брачер.
— Да, — согласилась Петра, — и я уверена, что за всем этим кроется какая-то биохимическая связь. Во время трансформации в каждой клетке его тела происходит мутация, изменение формы на молекулярном уровне. А все остальное время клетки пребывают в состоянии статики.
Брачер понимающе кивнул:
— А его неуязвимость, как она с этим связана?
— Этого мы не знаем, — ответила Петра. — Хотя простая логика подсказывает, что любая рана — будь то пулевое отверстие, ножевое или осколочное ранение — сопровождается разрушением клетчатки. Вполне возможно, что молекулы ДНК его генетического кода по той или иной причине обладают чрезвычайно высокой устойчивостью к разрыву клетчатки, в результате чего он оказывается практически неуязвим.