Клей

Уэлш Ирвин

– … этот герыч – лучший… наваришь, если поможешь распихать… все теперь боятся СПИДа, но если соблюдать меры – можно не париться… замещали говно со со спидком… только не таблы, ну их на хуй… Фил решил, что он шибко борзый… стал имена называть… не люблю, когда начинают бросаться именами и ждут, что ты сейчас ветошью прикинешься… говорил там о Дойлах… этой Катрионе… я сказал ему, что знаю Франко и Лексо, так что пусть идёт со своими Дойлами… потом он начал пиздеть о деньгах… какого хуя… всё с ним вроде в порядке… думает, что Мюриел его пожалеет и подпустит жирную

скотину поближе к своей заднице…

Шерон ушла и вернулась в новом наряде, вышагивая передо мной, как модель на подиуме. Она надела белые слаксы поуже и топ в чёрно-белую полоску. Я сделал усилие, чтобы поднять большой палец. Она пошла в кухню, а Ларри всё бубнил о своих последних жертвах и учинённых над ними зверствами в удивительно мягкой, успокоительной манере.

– … та тёлка, в Диконе… думает, что может задразнить любого до стояка… не на того нарвалась… сыпанул ей пару кристаллов в водчонку, вот тут-то она зажгла… ха-ха-ха… у меня остались фотки с поляроида… вывесим на автобусной остановке возле магазов, если будет выябываться…

А меня не колышет. В этом-то и прелесть. Всё похуй.

– … ароматней пиздёнки не видал… я ей говорю, ты чё, воще никогда пизду не моешь… а твой дружок, Голли, этот Джус Терри… сука, скажешь, он не охуевший…

Мюриел вбежала с криком, за ней, грохоча и спотыкаясь, ввалился Фил. Лицо белое от страха, сам шатается, на простыню вовсю хлещет кровь.

Я отвезу его в больницу, – сказала она.

Ларри, к моему удивлению, поднялся.

– Поехали. Будем держаться вместе. – И пропел: – Знай, мы построили стену-у-у, чтоб любить друг друга ве-е-ечно…

Я хотел было отписаться, но Ларри схватил меня за руки и вытянул.

– Надо послушать, что они там скажут в больнице… чтоб не заложили, если что… – буркнул он.

Мы все затолкались в машину, припаркованную на Монтгомери-стрит. Шерон за рулём, Фила усадили рядом с ней, остальные сзади. Ларри в полном объебосе. Перед выходом он догнался и теперь нещадно рубится.

– Главное, не спиздните ничего лишнего… – сказал, он, отъезжая.

– Постарайся пробраться закоулками, Шерон, – сказал Мюриел, сжимая в руках «Карту Эдинбурга» Бартоломео. – Ещё не хватало, чтобы нас застопорили с вагоном упоротых.

Когда Шерон тронулась, Фил стал паниковать, чего не было раньше.

– КАКАЯ СУКА ЭТОТ УАЙЛИ! – заорал он. – ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ, ЧТО ОН МЕНЯ ПОЧИКАЛ!

Я был в том состоянии, когда не можешь быть уверен, подумал ты это или сказал:

– Поверь.

– НЕ МОГУ… – брызгался Фил. Он повернулся на сиденье и сунул крепким кулачиной Ларри по роже.

Ларри проснулся и жалостно так прогнусавил:

– Это ещё что такое?

Мюриел оттолкнула Фила и взяла его за плечи.

– Фил, ебаный в рот, сиди спокойно, ты истекаешь кровью, – взмолилась она.

– Полный беспредел, – сказала Шерон.

– Постарайся не двигаться, – упрашивала Мюриел, – мы скоро уже приедем. И помни: Ларри закладывать нельзя.

– Да я в жизни никого не закладывал, – взвизгнул Филь, – но этот… сука… – Фил повернулся

и снова предпринял попытку отлупить Ларри, на что тот отозвался лишь «да ладно тебе» и засмеялся.

Однако Фил уже начал выходить из состояния шока и бодро наскочил на Ларри. Он повернулся и дал ему в поддых. Ларри согнулся, как тряпичная кукла, а голова откинулась назад от удара. Он походил на собачку-болванчика, что ставят в машину.

– Ну хвати, Фил… Достаточно… – почти сразу отреагировала Мюриел.

Я засмеялся, Глаз у Ларри раздулся и стал похож на подгнивший овощ.

– ОХУЕВШИЙ… СУКА… – пронзительно закричал Фил, а Шерон подхватила: «О-о-о-о», когда кровь реальным потоком хлынула ему на колени.

Когда мы въехали во двор больницы, он рухнул на Шерон. Она остановилась метрах в пятидесяти от подъезда. Мюриел не смогла его поднять и рванула через бетонную площадку. Ларри в полном оцепенении повалился мне на колени.

– Охуенно дерьмо, Голли… нечего сказать, – промычал он, повернувшись ко мне вытянутым еблом.

Явились парни из «скорой помощи», вынули Фила из тачки и увезли. Они как следует поеблись, перекладывая его с земли на тележку, хоть и сложили её почти в ноль. Я рыкнул на Мюриел, и она вернулась, отмахнувшись от санитара, который указывал в сторону приёмного покоя.

Она села рядом с Шерон, та ловко развернулась, и мы укатили.

– Куда едем? – спросила она.

– На пляж, – предложи я, – в Портобелли.

– А я хочу в клуб, – заявила Шерон.

– Устраивает, – отозвался я, вспомнив, что хотел попушерить в клубе Карла Юарта, надыбать бабла на Мюнхен.

– Да нас таких ни в один клуб не пустят, – усмехнулась Мюриел.

– Да ладно, «Флюид» – это клуб моего друга, во «Флюид» пустят, – пробормотал я.

Ларри, всё ещё лёжа у меня на коленях, поднял голову, сжал кулак в салюте и шумно выдохнул:

– Клубииииться!..

Ограничения

Ларри так и не прошёл мимо здоровяка на входе, и Мюриел отвезла его домой. Нас с Шерон пустили только потому, что я друг Карла, а она со мной. Я был упорот, и клубёж меня не особо интересовал. Какое-то время со мной говорил Билли, и Терри, кажется, сказал что-то про пивной фестиваль. Шерон отвезла меня домой. Помню, как она положила меня на кровать, а потом легла сама. Ночью у меня встал, и я даже не смекнул. Она, должно быть, почувствовала, как он в неё упёрся, потому как прикоснулась, стала играть с ним и сказала, чтоб я её трахнул.

Когда она стала целовать меня взасос, на минуту мне показалось, что я – это не я. Но довольно быстро я вспомнил, кто я такой есть. Я сказал, что не могу, не из-за неё, дело во мне. Презерватива не было – я просто не мог. Сказал ей ещё, что она якшается со всякой шелупонью, включая меня самого, что достойна она лучшего и что надо с этим разобраться, а она крепко меня обняла.

Она отодвинулась, и стало видно её взмокшее лицо.

– Это ничего… не важно. Я, типа, догадалась. Я думала, ты знаешь: у меня та же история, – сказала она с игривой улыбочкой.