Клетка
Шрифт:
— Ты сменил маршрут. Зачем?
Мне не страшно. Я просто интересуюсь. С ним мне грозит лишь очередное падение в бездну.
— Я сменил маршрут, — повторяет мои слова.
Останавливается где-то... Даже не знаю, где это. Темный закуток между каких-то строений. Тихо, темно. Хорошо. У нас есть еще час. Олег ждет меня только в одиннадцать, если моя мать, конечно, не сообщит, что мы ушли раньше.
Несколько минут молчим. Он – за рулем, я – позади, на пассажирском. Слышу, как Денис открывает
— Дай мне тоже сигарету, — спокойно прошу я.
Надоело строить из себя суку. Тем более на Дениса это не влияет. Завтра я потребую у Олега его уволить. Найду безопасную причину и вычеркну его из своей жизни. Точнее, вычеркну себя из его жизни и последствий, которые повлекут за собой катастрофу.
— Только из моих рук. Иди сюда, — устало просит он, выдыхая дым.
Сволочь! Какая он умелая сволочь. Я помню, как мы курили одну на двоих. И мне хочется принять всё из его рук.
Открываю дверь со своей стороны, выхожу, пересаживаясь к нему на переднее сиденье. Внутри всё сжимается от чувств к этому мальчику и от животного страха за него.
Глава 20
Нелли
Откидываюсь, съезжая на сиденье. Втягиваю его запах. Такой настоящий. Как он там говорил? Простой дезодорант? И я дышу этой манящей простотой. Свободой. Интуитивно улавливая каждое движение Дениса. Каждую его затяжку, вдох и выдох. И ничего больше не надо. Оставьте меня в этом моменте навсегда. Я всё за это отдам.
— Ты почему не уволился? — тихо спрашиваю я.
— Не смог, — выдыхает дым. Чувствую, как подносит сигарету к моим губам. Обхватываю фильтр губами, затягиваюсь. Целую его пальцы вместе с сигаретой. Выдыхаю струйку дыма. Голова кружится от шампанского и глотка никотина.
— Ты самоубийца? — интересуюсь я.
— Определённо да, — невесело усмехается, снова давая мне затянуться.
— Адреналина тебе не хватает? Так прыгни с высоты – будет шанс остаться в живых.
— Какая ты «добрая», — дерзит. — Я уже прыгнул, Нелли, и назад дороги нет.
— Есть. Пока есть... — снова затягиваюсь его сигаретой, чувствуя вкус его губ. Это как поцелуй. Он целует меня, я – его. Только через фильтр сигареты.
— Для меня нет... — выдыхает дым.
— Идиот...
— Да, — ухмыляется. — Безнадёжно влюблённый идиот. Спать без тебя не могу. Есть не могу, ни о чём, кроме тебя, думать не могу, дышать не могу. Ломает, и всё. Веришь?
А мне кажется, это я сейчас ни дышать, ни жить не могу. Это так пронзительно больно.
Что ты творишь, мой зверь?
—
— Да что ты заладила! Женись! Люби! Живи! — почти кричит. И мне не обидно. Я сама сейчас с удовольствием покричала бы. — Ты думаешь, я смогу жениться и кого-то любить после тебя?! Ты реально так думаешь?! Ты смогла после меня лечь в постель к мужу?! — в ярости распаляет сам себя. Дурак. Я задолго до нас не ложилась в постель к Олегу и не собираюсь. Но...
А вот сейчас будет больно. Я буду отрезвлять мальчика. И мне тоже будет очень больно. Но это должен кто-то сделать. Иначе боль покажется чем-то сладким, по сравнению с тем, что нам устроит Олег.
— Да, — выдыхаю я.
— Что «да»?
— Да, я легла под Олега после тебя. И сегодня лягу, и завтра, потому что он мой муж. Ты еще уверен, что любишь меня? — насмешливо спрашиваю его. Хочется саму себя отхлестать по губам за эту ложь. Я даже зажмуриваюсь, чтобы как-то пережить ядерный взрыв, которым Дениса сейчас накроет.
Пауза. Но она такая громкая, что меня глушит.
Денис вылетает из машины на улицу. Я почти не вижу его в темноте, только силуэт. Сердце глухо колотится. Сглатываю.
Вздрагиваю, когда он бьет со всей силы кулаком в капот машины.
И я снова совершаю фатальную ошибку. Вылетаю к нему, путаясь в чертовом платье, почти падаю, вовремя хватаясь за дверцу. Иду к нему. Денис стоит, прислонившись к капоту. Дышит глубоко, прерывисто. Подхожу ближе. Опускаю руку на его плечо, ощущая, как Дениса трясет.
Ой, мамочки.
Как все это пережить?
Зачем он вообще ворвался в мою реальность? Это так жестоко.
— Не трогай меня! — хрипло рычит. Дёргает плечом, скидывая мою руку. — Как ты могла? Как? — снова хрипит. — А… — глотает воздух, не договаривая. И я не могу больше наблюдать его агонию. Я ни хрена не сильная. Я так не могу...
Кидаюсь к нему на шею. Обнимаю, прижимаясь всем телом.
— Не трогай, я сказал! — рычит. А сам стискивает меня так, что, кажется, хрустят ребра. И мне так хорошо.
Так хорошо, что накатывают слезы. А ведь я не умею плакать. Почти никогда не плачу.
— Я тебя сейчас придушу. Мне легче тебя убить, чем принять это. Что ты натворила?! Он заставил тебя? Силой взял?! — продолжает агонизировать, обхватывает мои скулы, сжимает, вынуждая смотреть в лицо.
— Нет, нет, нет. Не слушай меня. Не верь мне, пожалуйста, — всхлипываю. — Я не спала с ним. Мы вообще давно спим в разных комнатах. Он не трогал меня. Да и я бы не позволила. Лучше тебя у меня никого не было. Сумасшедший! — в отчаянии ударяю его ладонями в грудь.