Клетка
Шрифт:
— Брось это дерьмо здесь — он получил то что заслужил. А ты переезжаешь в здание с лифтом.
Акеми выглядела совершенно ошеломлённой. Казалось, она не понимает, о чём он говорит. Мужчина начал стонать. Его лицо искривилось от боли и покрылось потом, а ноги двигались будто в агонии. Только одна часть тела оставалась неподвижной — рука, пришпиленная к полу, словно бабочка булавкой.
На комоде стоял синий чемодан. Такино снял его оттуда и бросил под ноги Акеми.
— Быстро собирайся.
— Зачем?
— Я
— Но зачем?
Такино схватил в кулак короткие волосы Акеми. Её лицо исказилось от боли. Она смотрела на мужчину с ужасом в глазах.
— Только не говори мне, что ты хочешь прибираться за этим придурком.
— Он истекает кровью, — покачала головой Акеми. — Вытащи нож.
— Если бы он чуточку соображал, то уже сделал бы это сам.
— А что, если он умрёт?
— Собирай вещи. Ты идёшь со мной.
Сутенёр слабо, едва слышно позвал Акеми. Она посмотрела на него и оттолкнула руку Такино, державшую её волосы.
Девушка распахнула шкаф и начала бросать одежду в чемодан. Мужчина снова позвал её. Казалось, звук его голоса приводит её в ещё большее отчаяние.
Она набросала в сумки огромное количество парфюмерии и косметики и затем приступила к обуви.
— Всё. Хватит, — сказал Такино, слегка раздражённый её действиями. — Чемодан не закроется.
Мужчина опять завизжал.
— Нет, нет, места хватит. Места хватит… — повторяла Акеми, всё время тряся головой.
Она положила на крышку платье, затем две блузки и ещё пальто. Что бы там ни случилось, она совершенно точно не собиралась оставлять здесь свою одежду.
Такино поставил ногу на руку мужчине и вытащил нож из его ладони. Из раны на ковёр хлынула свежая порция крови. Сутенёр свернулся на полу, прижимая к себе раненую руку, и беспомощно стонал.
— Давай. Пойдём отсюда, — сказал Такино и взял чемодан.
ГЛАВА ВТОРАЯ
1
Такино взглянул на мужчину, показавшегося из-за шторы. Освещение в баре было тусклое, но, лишь увидев этого человека, Такино сразу понял, что перед ним не клиент и не работник. Бывает, заметишь такое лицо в толпе, и потом этот образ преследует тебя весь день.
К мужчине подошёл менеджер и что-то зашептал ему на ухо.
Такино встал и прошёл за штору, миновав помещение, которое, как он предполагал, служило комнатой, где переодевались девушки, и направился к двери в конце коридора. Он постучал, вошёл и остановился, на мгновение ослеплённый светом.
— Ну и ну, — Юджи Такаяси ухмыльнулся.
Когда он взглянул в лицо Такино, в его глазах мелькнуло что-то вроде тёплого ностальгического воспоминания. Такино подумал, что, должно быть, и в его собственном взгляде было то же самое, когда он смотрел на этого человека.
— Сколько
— Ты ничуть не изменился. Или, может быть, изменился. На самом деле я не помню, как ты выглядел три года назад. Я часто думаю о том, каким ты был тогда, в те давние времена.
Такаяси указал Такино на диван. В пепельнице, стоящей перед ним, лежали два смятых окурка «Ларк».
— Как малышка? Уверен, растёт настоящей красавицей. Сколько ей сейчас, а? Наверное, в детский сад ходит, правда? — Такаяси поставил на стол бутылку «Джек Дэниэлс» и два бокала.
Такино закурил сигарету, глубоко затянулся и со вздохом выдохнул дым:
— Её больше нет с нами.
— Что ты имеешь в виду?
— Она умерла. Два года назад.
Рука Такаяси, тянущаяся к виски, замерла на полпути. Такино сделал ещё одну затяжку. Такаяси начал что-то говорить, но вдруг замолчал, наполняя бокалы.
— Глупый несчастный случай. — Такино затушил сигарету и взял виски.
— Есть время родить ещё одного, — сказал Такаяси, стараясь сгладить ситуацию.
Он выпил виски и снова наполнил бокал.
Ещё одного не будет. При родах возникли проблемы; врачам пришлось срочно делать кесарево сечение. Кроме того, они удалили матку. Тогда Такино не обижался на них. Ведь, несмотря ни на что, они спасли жизнь Юки и помогли родиться здоровой девочке. Её назвали Мизу. Пока она не умерла, он никогда не сетовал на докторов за то, что случилось.
Девочки не стало через месяц после того, как ей исполнилось два года. Она была самым прекрасным ребёнком, которого он когда-либо видел. Такино часто вспоминал, как маленькая девочка учится ходить, держа его за руку, и говорит ему: «Папа». Трудно представить, что такое было в его жизни. Сейчас это казалось просто мечтой.
— А как твоя жена?
— Отлично. Открыла кафе над моим магазином.
— Тогда ты меня опередил. Я всё ещё сам работаю.
Было время, Такаяси сходил с ума по одной женщине, но она так никогда и не заняла важное место в его жизни. Он ничего не говорил о своих чувствах к ней. В один прекрасный момент эта женщина ушла к другому, и всё кончилось. По крайней мере, Такино знал только это.
— Ты хотел о чём-то поговорить? — спросил Такаяси.
— Хочу, чтобы ты взял на работу девушку.
Такино глотнул виски. Ему показалось, что в глазах собеседника мелькнуло сомнение. Он закурил ещё одну сигарету. Придя к Такаяси впервые за три года, чтобы просить о помощи, он должен понимать, что тот может просто кивнуть и ничего не сказать. Таким уж он был человеком. Десять лет они, что называется, ели из одной тарелки. Он понимал его так же хорошо, как себя самого.
Сейчас Такаяси колебался — Такино достаточно знал его, чтобы видеть признаки сомнений на лице, однако он не был абсолютно уверен в своих выводах.