Клетка для невидимки
Шрифт:
– Смотрите!! – вдруг пронзительно крикнула Кира, показывая пальцем куда-то вперед.
– А что там? – стал крутить головой Саркисян.
– Плавает что-то… – неуверенно ответил Гвоздев, протер глаза и снова посмотрел на запруду.
Еще никто не разобрался, что привлекло внимание девушки, как Ворохтин заглушил мотор и спрыгнул с лодки. Ухнув в воду по пояс, он насколько мог быстро пошел к плавающему на поверхности воды предмету, схватил его обеими руками и потащил к берегу.
– Мотор!! – опомнился Саркисян. – Где микрофон?! Черт возьми, почему он еще не готов?
Суетясь,
– И вот Четвертый остров… Спасатель вытаскивает на берег какой-то предмет, обнаруженный нами только что. Может, он прольет разгадку…
– Мамочка… – прошептала Кира. – Это человек!
– Человек?! – артистическим голосом воскликнул Саркисян, тоже поворачиваясь лицом к берегу. – Да, действительно. Этот предмет здорово смахивает на человека. Но кто он? Что с ним случилось? Спасатель хладнокровно продолжает выполнять свою работу. Создается впечатление, что он идет в теплой воде. А ведь вода в озере практически ледяная!.. Вот спасатель вытаскивает человека на песок. Какой ужас! Мы видим знакомую униформу… Никаких сомнений! Никаких! Это Павлов!.. Сейчас оператор приблизит картинку, и вы сможете сами убедиться, что это игрок под номером четыре!.. Но что с ним случилось? Он без сознания?..
Ворохтин опустился на колени перед неподвижным телом, торопливо расстегнул пуговицы на куртке и прижался ухом к груди. Он застыл в такой позе на несколько мгновений, затем резко выпрямился, провел ладонью по лицу Павлова, приоткрыл его веки…
– Что же с Павловым? Что же? – надрывным голосом говорил Саркисян в микрофон. – Сейчас спасатель вынесет свой вердикт. Я даже боюсь высказать предположение. У всех нервы натянуты до предела. Кажется, что еще секунда – и они лопнут, как струны…
Ворохтин медленно поднялся на ноги.
– Павлов мертв, – сказал он.
Глава 10
Удовлетворение толпы
– Павлов мертв! – едва ли не восторженно повторил Саркисян. – В это трудно поверить, но это факт. Наша экстремальная игра выдала первую жертву!.. От волнения мне трудно говорить. Перед нами остров-убийца. Его географическое название – Падыш. Площадь – три квадратных километра. Этот остров открыл счет жертвам «Робинзонады»!.. А сейчас мы прервемся для рекламного блока. Оставайтесь с нами! Мы покажем все подробности.
Саркисян опустил микрофон и вытер платком мокрое от дождя лицо.
– Замечательно, – произнес он. – Ворохтин молоток, сыграл, как надо… Греби к берегу!
Последние слова были обращены к помощнику, который с раскрытым ртом пялился на берег. Кира с недоумением посмотрела на Саркисяна.
– Вы говорите – сыграл? – произнесла она. – А разве… разве все это игра?
– Что наша жизнь? Игра… – пробормотал Саркисян задумчиво, голодными глазами глядя на остров, как бездомная псина смотрит на колечко колбасы. – А ты не спи, щелкай, щелкай фотоаппаратом! Твое дело щелкать…
Гвоздев несколько раз сильно взмахнул веслом, и моторка ткнулась носом в прибрежный
– Теперь надо снять лагерь и поэтапно восстановить картину несчастного случая! – сказал Саркисян, проходя мимо лежащего на песке Павлова и даже не глянув на него. – Быстрее, погода портится! Микрофон мне!
Кира сошла с лодки последней. На ее лицо страшно было смотреть. Не в силах оторвать взгляда от бездыханного тела, она приблизилась к Ворохтину и негромко спросила:
– Это правда?
Лицо спасателя было мрачнее тучи. Он пытался набрать номер на мобильном телефоне, но связь была неустойчивой и все время срывалась.
– Что – правда? – раздраженно переспросил он.
– Он… умер?
– Он уже окоченел, – едва разжимая зубы, ответил Ворохтин и пошел вслед за Саркисяном.
Кира продолжала смотреть на босоногий труп, распростертый на мокром песке. Она вспоминала, как еще вчера видела лицо Павлова на экране монитора. Рыбак строил планы на будущее и обстоятельно рассказывал перед телекамерой о своем уникальном способе ловли рыбы. Обходя покойника на почтительном расстоянии, она едва не наступила на пару высоких ботинок, стоящих рядышком на песке. Осмотрелась, чтобы не дай бог еще на что-либо не наступить. Потом торопливо вынула фотоаппарат из кофра и сделала несколько снимков: покойник, пустынный пляж, моторка…
Саркисян уже комментировал перед камерой то, что видел в лагере:
– Вот его жилище… Как видите, Павлов не слишком беспокоился о комфорте. Крыша выложена из листьев лопухов. Подстилки под одеялом никакой… По всей видимости, он сначала решил построить запруду, чтобы обеспечить себя едой, а потом уже обустроить шалаш. Увы, его планам не суждено было сбыться. Загадочная смерть внезапно оборвала его жизнь…
Ворохтин, не обращая внимания на съемку, вышел на середину поляны и присел у очага. Потрогал угли – холодные. Заглянул в котелок. Он наполовину был заполнен зеленоватой жидкостью.
– А вот и спасатель! – сымпровизировал Саркисян. Появление спасателя в кадре пришлось как нельзя кстати. – Он пытается найти причину столь неожиданной смерти Павлова. Изучает содержимое котелка. Похоже, что там уха. Настоящая рыбацкая уха! Значит, Павлов незадолго до смерти наловил рыбы и приготовил уху. Но что же случилось потом?
Ворохтин встал. Только слепой не догадался бы, что спасатель едва сдерживает свои эмоции.
– Выключи камеру! – сказал он Чекоте. Тот медленно отступал, но камеру не выключал – не было команды от Саркисяна.
– У спасателя сдают нервы! – на высокой ноте проговорил Саркисян, сразу поняв, что самые ценные кадры начинаются только сейчас. – Еще бы! Такое эмоциональное напряжение! Ситуация становится нешуточной! Игра идет уже не по сценарию…
И тут вдруг Ворохтин несильно ударил рукой по камере. Оператор, едва не выронив своего дорогостоящего инвентаря, испуганно оторвался от окуляра и отскочил назад.
– Ты что?! – забормотал он, отступая на край поляны. – Спятил, что ли?
– В чем дело? – закричал Саркисян. – Почему камера выключена?