Клер
Шрифт:
— Андрей Сергеевич, надеюсь, все удалось? А зонт зачем?
— Так идет же дождь, — засмеялась Ирина Орлова, — вы так кричали, что мы поверили!
— Я очень легко впадаю в транс, — сказала Анна, когда они расселись пить чай со сладостями, — Клара, вы не поверите, но я на самом деле ничего не помню про этот дождь!
Анна сидела рядом с Клер и держала в руках белую фарфровую чашечку с вензелями. Ее красивые глаза сияли смехом.
— Это очень интересная наука, гипноз. Теперь им и лечат, и даже вылечивают безнадежных сумасшедших. Ведь для некоторых под гипнозом проще говорить, и они вспоминают момент, когда их что-то ужасно
Клер пыталась вникнуть в путанные объяснения актрисы, но мозг ее отказывался принимать эту информацию. Возможно, Анна объясняла не очень понятно, но Клер все это казалось какой-то детской игрой. Хорошо, что на нее саму гипноз не действует, иначе она бы никогда больше не была бы спокойна за свои решения. Вдруг их кто-то внушил? Ей не хотелось бы раскрыть зонт посреди бальной залы и закричать, чтобы все бежали прятаться от ливня.
….
Когда чаепитие закончилось, и все обсудили сеанс гипноза, Анна предложила по старинке вызвать духа. Эта идея понравилась абсолютно всем, даже Элле, которая с готовностью заняла свое место за столом. Рассевшись вокруг стола, участники действа притушили свечи и взялись за руки. Патов же подвесил над кубком, все еще стоявшем в середине, длинную ленту, и монотонным голосом начал читать какое-то заклинание.
Клер стало страшно. Она раскаивалась, что согласилась на сеанс, и даже попыталась высвободить руку, но сидевший рядом Антон Павлов только крепче сжал ее, потом наклонился к Клер и шепнул на ухо:
— Это просто игра, Клара, никаких духов не существует.
Но сердце Клер сильно билось, скорее всего от того, что майор зажег благовония, и сладковатый дым поплыл над кубком, делая обстановку еще более мистичной. На лица участников падали отблески свечей, делая их личинами бесов. Было страшно. Все сидели притихшие и только хриплый голос Патова плыл вместе с дымом над черным столом, и, казалось, что вдруг мрак все более сгущается. Несмотря на то, что свечи еще горели, Клер с трудом различала сидевших рядом с ней Антона и Анну. Она чувствовала, как дрожит рука Анны, как Антон все крепче сжимает ее руку, но сама боялась пошевелиться. Дым же все увеличивался в размерах, и вот над кубком уже повисло целое белое облако.
— Кого бы вы хотели вызвать для разговора, Клара? — Патов смотрел прямо на нее, и, хотя он сидел далеко напротив, Клер хорошо видела его бледное и зловещее лицо.
Губы ее задрожали, Клер заметалась, потому что в мозгу ее был только один образ того, кому у нее было так много невысказанного, и она произнесла почти что против своей воли:
— Павла Артемьева!
Голос ее прозвучал звонко, будто голос десятилетней девочки. Она испуганно замолчала, смотря на Патова.
Патов поднялся. Казалось, он стал выше ростом, и глаза его сияли, как две свечи. Клер замерла, боясь того, что произойдет дальше, и проклиная себя за то, что произнесла это имя.
— Павел Артемьев, по приказу Клары Велецкой явись нам!
Подул ветер, дым все сгущался, и Клер, медленно поднялась, боясь лишиться разума, и тогда гипноз ей точно не поможет. Облако закружилось, а ветер дунул ей в лицо, принося его сладкий аромат. Потом свечи погасли, и она осталась наедине с сияющим облаком, которое все вертелось, кружилось.
...
— Клара, зачем вы разорвали цепь?
Клер с трудом открыла глаза.
Она лежала на полу, и над ней склонилоь почти все их небольшое общество. Анна Дерге держала нюхательные соли, и брови ее были нахмурены. Она явно не была довольна Клер.
Антон Павлов поднял Клер на руки и перенес на софу. Остальное общество разочарованно разбрелось по салону, Анна села за рояль и стала наигрывать грустную мелодию. Потом она запела чистым тонким голосом, и присутствующие полностью переключились на нее, забыв про Клер. В салоне было достаточно светло, и только над кубком все еще курился белый дымок.
— Вы все испортили, Клара Ивановна, — усмехнулся Павлов, помогая ей подняться.
Она помолчала.
— Что это было, Антон Владимирович? Мистика? Вы же не верите в мистику.
Антон рассмеялся.
— Нет, никакой мистики. Это просто другой вид гипноза. Если вам не войти в транс обычными способами, то есть возможность стимулировать ваш мозг. Приглушенные свечи и курение опиума способствуют расслаблению вашего мозга, и он ослабляет контроль. Вы же сосредотачиваетесь на своем внутреннем мире, и проще можете поймать образы, найти то, что мешает вам жить и поработать с этим. Поговорить с умершим, к примеру. Или вызвать на разговор свою мать, которая никак не хочет с вами общаться после того, как вы увлеклись наукой. Да много всего. На самом деле ведущий задает вопросы всем, но вы уже настроены на свою волну, и слышите его только когда он называет вас по имени.
Значит никто не слышал, как Клер кричала имя Пашеньки.
— Я, пожалуй, поеду домой, — сказала она, но тут подошел майор Патов и предложил Клер выпить вина после всего пережитого.
— Только не из этого кубка, — сказала она.
Дым окончательно развеялся, и Клер подошла к открытому окну. На улице было холодно, и ветер с Невы, катящей свои волны прямо под окном, растрепал прическу Клер. Отец куда-то исчез вместе с мадам Орловой, Анна что-то бурно обсуждала с пожилым господином в маске, Антон разговаривал с другим молодым человеком, чье имя осталось Клер неизвестным.
— Давайте пройдем в зимний сад, Клара, — Патов подал ей руку и Клер безвольно пошла за ним, — он здесь, у всех на виду... Я приказал подать вина в сад, вы сможете отдохнуть. Если пожелаете, я оставлю вас одну.
— Нет-нет! Пожалуйста, не оставляйте! — испугалась Клер. Останься она сейчас одна, ей не справиться с подступающими слезами. Ей казалось, что она предала Пашеньку, крикнув его имя во всеуслышание. И не важно, слышали ее или нет. Важно, что она это сказала.
Глава 10
Зимний сад был прекрасен. Вдоль дорожки цвели разные сорта роз, а вокруг порхали невероятных расцветок бабочки, как летающие цветы. Патов усадил Клер на белую деревянную скамью перед которой стоял такой же белый деревянный столик, увенчанный вазами с фруктами, хрустальным графином и бокалами для вина.
— Я хочу просить прощения, Клара Ивановна, — сказал он, разливая вино по бокалам, — умоляю вас, не сердитесь. Я никак не мог предположить, что вы так серьезно воспримите наши игры.