Класс отщепенцев
Шрифт:
— Ну и чего от вас хотели? — буквально с порога на эльфов налетела ватага объединенных сил отщепенцев. Друзья уже порядком изнервничались, вовсю перебирая возможные причины вызова, благо их было немало.
— Номер.
— Чего?
— Номер… на праздник осеннего равноденствия… — это было произнесено почти как приговор.
— Странно… — задумчиво проговорил Сержи. — Я думал, мы их еще в прошлом году отучили нас трогать…
Академия Высого Колдовства, как и любое другое высшее учебное заведение аристократии, всячески поощряла любое высокое искусство. «Кроме колдовства», нередко добавляли скептики во главе с Сержи, но это уже детали. Порой доходило до абсурда, когда для подготовки какой-нибудь очередной пантомимы шли в ущерб учебному процессу, но темному
Остальные тоже были не шибко в восторге, когда на первом курсе им объявили, что грядет праздник осеннего равноденствия — главный праздник всех учащихся, и они, как экспериментальный класс, просто обязаны представить на празднике свою группу. Притом, представить именно тем, чем хотелось ее видеть высшему руководству Академии, а не тем, чем она на тот момент была — запертым в тесных комнатах сборищем смертельных врагов–кровников.
Некоторым понадобились дополнительные разъяснения. Им их предоставили — на празднике будет чертова куча шишек из королевского замка, если одного упоминания о ректорате мало. И только попробуйте не оправдать… Оправдали. Но немного не так…
Начнем все же с того, что это стало первой попыткой группы договориться между собой по–хорошему. В смысле целиком, а не мелкими группами свояков. Потому что развлекать расфуфыренных людишек не хотелось никому.
— Они что, путают Академию колдовства и шутовской балаган? — ворчал тогда Голан, прикидывая, сойдет ли его фамильная секира за декоративный атрибут… Ну, за подвеску там, или еще какое нательное украшение…
— Ты их отпрысков видел? Им и путать не надо. — Мрачно изрек Валек, чувствовавший куда больше родства с гномами, чем с людьми. В смысле он тоже был бурчащим и мрачным карликом, хоть и без бороды. Но со страстью к подземельям, впрочем, довольно специфическим…
Валеку из своей деревни пришлось убегать. Что поделаешь — некромантия среди прочих видов колдовства людьми меньше всего уважалась. Подвела на тот момент двенадцатилетнего мальчугана аккуратность и отсутствие опыта — один из его экспериментов смог покинуть подвал самостоятельно… Впору было радоваться — до сих пор его изделия из кости такой прытью не обладали. Видимо, он все-таки смог подобрать правильную последовательность элементов. Но с факелами к нему домой пришли отнюдь не хвалить. Помогло то, что его домочадцы о способностях мальчугана были ни сном ни духом, так что, когда всех выволокли наружу и предъявили вещественные доказательства, мальчик создал простенький морок, и во время всеобщей паники сбежал. За домочадцев он сильно не боялся — суд на скорую руку у них в деревне не принят, а маг, который приедет для разбирательства подтвердит, что у тех нет ни крупицы маны. Да и не так уж сильно он там нашалил… Ну нашел пару скелетов на деревенском кладбище, куда его еще с пеленок тянуло, ну пособирал из них разные забавные штуки… ну заставил их двигаться в конце концов… Что тут плохого?
До столицы ребенок добрался легко — не так уж трудно разжиться всем необходимым, если на рынке все смотрят куда-то в сторону… Еще бы — не смотрели. Курицы иногда бегают с отрубленными головами, но вот народные пляски с хороводом до сих пор не устраивали…
Первоначальный план проживания в столице — найти какой-нибудь просторный склеп на одном из многочисленных кладбищ, и уже там заниматься в свое удовольствие, пошел прахом. Оказалось, столичные кладбища неплохо защищены… Мальчуган понял, что ему решительно не хватает теоретической подготовки! А тут какой-то набор объявили…
— Я вообще-то устраивал
— Не сомневаюсь. — Покачал головой Сержи, немало удивившись в свое время такой способности людей к некромантии. До тех пор он считал своих соотечественников лучшими в этой области, но он был достаточно прагматичен, чтобы не спорить с тем, что видели его глаза, и подсказывало внутреннее чутье. — Но от нас хотят немного другого… Эдакой картины мира в миниатюре, заканчивающейся всеобщим миром…
— Миром, это когда не будет гномов! — буркнул из угла Друххук, и началась своеобычная свалка… Поскольку времени было мало, пришлось разнимать силой.
— Нет, Друххук. — начала говорить Налинна, пока ее дружок подливал в кружку орка пару капель какой-то забористой жидкости, от которой орк должен был стать из равномерно зеленого — неравномерным. Где-то красным, где-то синим. Может, и желтым, если повезет… — Миром… Как бы это так сказать… Я знаю что у вас в языке такого нет, но это когда виды сосуществуют… Ох… Не готовятся к священной кровавой войне, как сейчас, тысячу лет назад или через тысячу лет, как поется в ваших песнях… Не смотрят на всех свысока и презирают, как эльфы… Не «знать ничего не желают» как гномы… Не мечтают обобрать и подчинить, как люди… Да как же это сказать…
— А они с–с-сами хоть понимают? — спросил Хлиис.
— Не уверена… Просто их позиция кажется им правомочной, а чужая нет.
— Так что они от нас хотят? — рыкнул орк и сделал большой глоток из своей кружки. Закашлялся. Процесс, как говориться, пошел. Минут через пять орку сильно захочется выйти…
— То, чего не могут сами. — Мурлыкнул Маури. Маури был мурристом — представителем разумной расы кошачьих. Мурлыкал он всегда. У них весь язык такой — мурлыкающий. Особенно во время вынесения смертных приговоров. — Не можешь что-то сам, поручи это другоому! — Большой кот сладко потянулся. — Им нужно показать мягкую лапку без когтей. Что мы все мягкие и пушистые…
— Вот тебя им и отправим! — буркнул орк, прислушиваясь к странным ощущениям в животе.
— Мдаа… Можно и меняаа… Но жаждут они больше вас…
Мурристы обитали на юге и соседствовали в основном с силгами. Не то чтобы очень мирное соседство, но воды кошки терпеть не могли, а ящерам не нравилось жаркое солнце. Мурристы охотнее других рас контактировали с людьми, с удивлением обнаружив, что их считают чем-то вроде развитых домашних животных. Что интересно, если муррист брал на плечо обезьяну, или просто предлагал собеседнику банан, то это воспринималось как жуткое оскорбление… Люди такие непоследовательные… В отличие от мурристов, которые быстро научились извлекать выгоду из такого подхода. Их гордость была вполне удовлетворена тем, что они обдирают людей, умело вплетая в мурчащие нотки пассы традиционных заклятий, притупляющих внимание и осторожность жертвы. Мурристы традиционно владели иллюзиями и были непревзойденными охотниками, заставляя жертву самостоятельно выходить на верную смерть. Были у мурристов и другие таланты, которые позволили в свое время потомственному охотнику Маури пройти испытания в Академии. Охотнику за чужим добром, если точнее. Его проблема была схожей с проблемой Хлииса — приходилось слишком концентрироваться на правильном произношении, что неминуемо вело к отставанию в вербальных дисциплинах. Но он мог многое предложить своим одногруппникам за помощь…
— Вас люди куда бо–ольше опасаются… А посему — хотят видеть покладистыми…
— Покладистыми?! — орк был готов от такого взорваться.
— Успокойся… Можешь напевать про себя вашу священную песню. Мы-то в курсе, что такова природа, и против нее не попрешь, даже если хочется.
— Это им хочется, чтобы мы сами против себя перли. Чтобы им легче было нас подчинить! Этого никогда не случится! — орк стукнул опустевшей кружкой по столу.