Klangfarbenmelodie
Шрифт:
— Хорошо спалось, Алленчик? — вдруг донеслось из гостиной, когда юноша проходил мимо, и он от неожиданности даже подпрыгнул, с удивлением уставившись на Роад, которая, залившись краской, поспешно отвернулась. — Прикройся, развратник!
Уолкер ощутил, как загорелись щеки, и сердито зарычал. Да что ж такое, ни одного утра без этой малолетней стервы нельзя провести с Тики! Ну как так вообще можно, а?!
— Какого хрена ты снова притащилась?! — смущение пожирало его несмотря на злость, и Аллен поспешно прикрылся шортами, но Роад так просто было не пронять. Девчонка быстро обернулась и, пульнув в него каким-то пакетом, снова
— Одежду я тебе привезла, — наконец, поняв, что в благодарностях перед ней рассыпаться желанием не горят, буркнула себе под нос она и скрестила руки на груди. — И хоть бы спасибо сказал, что я весь вчерашний вечер носилась с твоим братом и отвлекала его, пока вы с моим дядюшкой обжимались на глазах у честного народа…
Уолкер фыркнул, все еще не слишком проникнувшись благодарностью к подруге, но уже заметно смягчившись. И колко заметил:
— Как будто тебе в тягость было, конечно. Не видел я, что ли, как ты на нем повисла, когда вы встретились в первый раз? Неужто всерьез его окрутить решила?
Роад обернулась к нему с таким восхищением на лице, что Аллен даже слегка опешил.
— Но он же такой потрясающий! — совершенно искренне воскликнула она, и юноша тряхнул головой, хмурясь. — Он столько всего знает, представляешь? Он рассказывал мне про физику и про взрывы, и про бомбы, и… и… — восторженно затараторила девочка, но Аллен перебил её круговым движением ладони, которое всегда работало на ней как останавливающее.
— Сначала — я в душ, а вот потом великодушно разрешаю тебе прожужжать мне все уши про моего прекрасного брата, поняла? — напряжённо проговорил Уолкер, тяжело вздохнув, и, после того, как Роад мелко закивала и отвернулась к своему планшету, пополз в ванную.
Когда спустя где-то четверть часа юноша привел себя в порядок и за ненадобностью вернул вещи Тики обратно в шкаф, отказывая себе в удовольствии потаскать их (футболки мужчины пахли ужасно вкусно, и из-за этого Аллен тоже ощущал себя как девчонка), Роад уже передислоцировалась на кухню, явно в ожидании того, что ее покормят.
Аллен вздохнул и полез в холодильник. Конечно же, все было опять забито полуфабрикатами (кто бы сомневался), но было еще кое-что, что, несомненно, порадовало юношу. На одной из полок стоял контейнер с заказанной на дом едой. На контейнере стоял логотип кафе, в котором работал Уолкер.
Юноша ощутил, как губы сами собой расползаются в улыбку, и тряхнул головой, с интересом осматривая содержимое. Удон с креветками. Кажется, кто-то заказал двойную порцию, но не рассчитал свои силы.
Подробнее изучив содержимое холодильника и навесного шкафчика над ним, Уолкер пришел к выводу, что ему не слишком тонко намекают на обещанную пасту, и легкомысленно пожал плечами. Отчего и нет, собственно, если тут даже в магазин бежать не надо?
А пасту Аллен и сам любил — это Неа был пристрастен к японской кухне, и, так как жили они вместе, готовить раздельно юноша просто не видел смысла.
На самом деле, юноша вообще был всеяден — с его аппетитом попробуй только быть придирчивым к пище. Адам постоянно смеялся, когда в детстве он воротил нос от моркови или помидоров, и невинно рассказывал, как ему самому в возрасте четырёх-пяти лет приходилось иногда лягушек
— Ну так что там с моим братом? — отвлекаясь от приятных и одновременно самых гнусных мыслей (нельзянельзянельзя думать о Семье), поинтересовался юноша у жующей пряник Роад.
— Он потрясающий! — также восторженно повторила она, радостно сверкнув глазами, и Аллен понял, что девочка не врёт и не льстит. Что Неа и правда ей, чёрт подери, понравился. Надолго ли только? — Ты не говорил, что он физик! — обвиняюще воскликнула Камелот, сердито надувшись, и Уолкер закатил лишь глаза.
Брат учился на физика-ядерщика, с детства ужасно увлечённый наукой, словно бы в противовес Мане, больше любящему искусство. Но, как бы странно это ни было, они всегда находили общий язык и совмещали свои интересы. Как-то раз близнецы подарили Аллену на день рождения самодельное пианино, звуки которого издавались не струнами и молоточками, а совершенно странными предметами, начиная жестяными пластинками и заканчивая трубками с водой, при этом все они имели именно тональное звучание, которое соответствовало клавишам на настоящем инструменте.
У Маны был идеальный слух, а Неа был гением во всём, что касалось механики, химии и инженерии.
Поэтому, когда старший брат решил всё-таки поступать в университет именно на физика-ядерника, Аллен был счастлив — ведь нормально закончить школу ему так и не удалось, за что юноша тоже чувствовал свою вину.
— А я должен был тебе досье на него подготовить, что ли? — лениво возразил Уолкер, ставя кастрюлю с водой на плиту.
— Ну-у… ты мог бы рассказать и побольше, — Роад склонила голову набок и посмотрела на Аллена из-под ресниц. — Просто… он же правда замечательный, — улыбка у нее стала такая ласковая, что Аллен нахмурился, всерьез забеспокоившись. Не слишком хорошо-то, на самом деле. Роад слишком мелкая для его брата, да тот и сам еще бы понял, чего ему надо…
Может, с Тики по этому поводу поговорить? Он же взрослый, он точно посоветует что-нибудь дельное, разве нет?..
На этом юноша нежно улыбнулся, скосив на мгновение взгляд на дверь, ведущую в коридор, и подавил в себе желание сходить и проверить, собирается ли там этот соня вставать.
Однако Роад тоже не дремала и смотрела на него теперь с интересом.
— Это так мило, — наконец высказалась она, подперев щеку ладонью. — Может, так и поменяемся, Алленчик? Мне — Неа, тебе — Тики. По-моему, будет честно, и никто не будет в обиде, ну.
— Ты мне о таких глупостях даже не заливай, — поморщился Уолкер, распаковывая спагетти. — Ты мелкая еще, у тебя впереди все, — на полном серьезе указал он тут же похмуревшей и явно собравшейся ему возразить подруге, — а мой брат сам не знает, чего ему надо. Не разбирается он в девушках, понимаешь? Это сейчас он тебе нравится, замечательный и восхитительный, а потом ты влюбишься еще в кого-нибудь. И что мне тогда с ним делать?
— Ну знаешь! — девчонка высокомерно вздернула нос и хлопнула по столу ладонью. — То же самое можно и о тебе сказать! Ты сам-то меня намного старше, а? И что, скажи мне, долго ты будешь еще вокруг него бегать? — здесь она опасно повысила голос, приподнимаясь на своем месте. — Он себе места не находил, когда ты перед ним девчонкой прикидывался, а теперь что будет, скажи мне, а?