Клан
Шрифт:
Дракон явственно вздохнул, на мгновение задумался и, приняв тяжелое решение, прошептал:
— Хорошо, я попробую… В крайнем случае, уйду красиво, клацнув на прощанье пастью…
Высшее порожденье тьмы склонило голову и, застонав от натуги и боли, коротким рывком вырвало у себя ребро. Толпа ахнула, а дракон погрузил череп в образовавшуюся брешь и через мгновение вытащил его наружу, сжимая в зубах огромный черный бриллиант.
— Сердце Дракона… — прокомментировал в штабном чате Алексей. — Судя по размеру, ему не меньше тысячи лет. Отличная была бы добыча! Ведь это главный компонент для артефактного защитного купола. Думаю, хватило бы на класс «Нова». Полмиллиона золотом…
Крак! Дракон с
— Было полмиллиона… — поправился Вдоводел. — Рискнул, значит, посмертием…
— В смысле? — на автомате переспросил я, оценивая стремительно меняющуюся ситуацию.
— Известный факт: если после дракона остается Сердце, то он уже никогда не возродится. Редкая, в общем, добыча… Была… Камушек теперь уничтожен, святошам точно не достанется, но и дракону умирать в ближайшее время я бы не рекомендовал, не возродится.
Патриарх, вскочив со своего походного трона, громко заверещал:
— Да начинайте же!
— Начинайте! — продублировал я в батл-чате.
— Когда снимете купол, держитесь от меня подальше… — прошептал дракон. — Я ослеп…
— Бой! — во все горло закричал Вдоводел.
— Бар-р-р-а! — раздался крик из сотен глоток.
Понеслось!
Глава 21
Пригород Питера, Зеленогорское шоссе. Время текущее.
«Невесомые снежинки медленно кружились в голубом небе, ласково опускаясь на Танино лицо и тут же превращаясь в крохотные капельки. Неземную красоту было жаль, и девушка потянула за нижний край лыжной шапочки-маски, натягивая ее до самого подбородка. Мгновение подумав, опустила на глаза широкие очки, отличающиеся от спортивных лишь желтыми стрелковыми стеклами. Вот теперь всем хорошо, и снежинкам, и девушке, опознать которую не смогла бы и родная мать.
Таня лежала на вспененном мате, постеленном поверх заботливо утоптанного неизвестным доброжелателем снега. Выбранная позиция, с ее точки зрения, была идеальна. Прямой отрезок шоссе, длиной метров в семьсот, стреляй, не хочу, с любой дистанции. А затем — резкая, градусов в шестьдесят, дуга поворота, что огибала лесопосадку, в которой и затаилась девушка.
Крохотная розовая рация, практически детская игрушка, тренькнула кодовым сигналом — ожидаемая машина прошла контрольную точку. Последний привет от безликого помощника, выдать которого она не в состоянии, даже если очень этого захочет.
Таня перевернулась со спины на живот, стянула теплые рукавицы, под которыми обнаружились мягкие, тонкой замши перчатки с обрезанными пальцами. Взяла в руки тяжелую машинку „Винтореза“, уперла пятку приклада в плечо и надежно устроила цевье на предварительно смоченном водой невысоком бруствере. Прикосновение к смертоносному железу, смесь запахов ружейного масла с горелым порохом успокаивали и внушали уверенность. Десяток глубоких вдохов выровняли дыхание, девушка прижалась щекой к прикладу и заглянула в оптику прицела.
Машина появилась на несколько секунд раньше, чем ожидалось — продажная ментовка торопилась в это субботнее утро в свой элитный загородный дом. Дистанция — триста. Рано… Тяжелая, дозвуковая пуля преодолевала это расстояние за целую секунду, да еще и имела такую крутую баллистику, что требовалось брать серьезную поправку по высоте. Двести метров — приготовиться. Таня
Наведя прицельную метку на верхнюю пуговицу форменной рубашки, девушка нежно потянула за спуск. Выстрел! Приклад по-дружески толкнул в плечо, картинка в прицеле на мгновение дернулась. На лобовом стекле машины появился небольшой белый бутон, который тут же раскрылся красными лепестками, что щедрыми мазками раскрасили салон изнутри. Чуть понизив прицел, Таня практически вслепую, в беглом темпе всадила еще три пули в предполагаемый контур цели. Выдох…
Тяжелая машина качнулось влево, притерлась к разделительному ограждению и проехала так пару десятков метров, зашкуривая себе бок и выпуская длинные веера искр. Затем, пугая редких участников дорожного движения, отвалила в другую сторону, пересекла обе полосы и нырнула в кювет.
— Один, два, три… — спокойно отсчитывала Таня гимнастические кульбиты монстра немецкого автомобилестроения.
Наконец энергия первоначального ускорения иссякла, „БМВ“ встал на нос, неуверенно качнулся, выискивая центр равновесия, и завалился назад. Н-да, неудачный вариант. Согласно плану, идеальной считалась ситуация, когда машина подставит под выстрел бензобак. Однако в текущей проекции Таня видела лишь массивную, чуть наклонившуюся вперед морду немца да смятую в блин крышу. Что ж, вариант „Б“. Последние шесть патронов в магазине были бронебойными и на дистанции в сто метров уверенно пробивали восьмимиллиметровый стальной лист. Банг, банг, банг! Тяжелые пули, с сердечником из карбида вольфрама, разносили в клочья нежные алюминиевые потроха двигателя, щедро орошая пространство раскаленными осколками и высекая густые пучки искр. Хлоп! Пыхнуло почти бесцветной вспышкой, и машина зачадила, медленно разгораясь. На обочине уже начали останавливаться зеваки, любители дешевой славы выбегали со своими коммуникаторами в руках, в попытке заснять кровавое событие и заполучить грамм мимолетного внимания на ютубе.
Пора сваливать.
Таня, пятясь, отползла метров на пять назад, волоча за собой все имущество. Затем встала на колени, погладила на прощание винтовку и, размахнувшись, закинула ее поглубже в лес. Найдут, конечно, но не факт, что сразу. Как писал в сопроводительном сообщении неизвестный доброжелатель, отследить „Винторез“ и выйти по цепочке на исполнителя — нереально. Ствол уже морально устарел, ему на смену давно пришел навороченный ВСС „Бур“, а лицензию на производство „Винтореза“ продали не меньше, чем в два десятка стран. Учитывая, что во время второй грузинской было разграблено несколько складов армейского уровня, „Винторез“ стал самым любимым и массовым (после „калаша“, конечно) оружием сведения счетов на средней дистанции. Как среди профи, так и среди любителей, к которым, не кривя душой, относила себя Таня.
Свернув каремат и пристегнув его к рюкзачку-однодневке, девушка выдернула из сугроба лыжи и, щелкнув рычажком, опустила зеркальный светофильтр на очках. Так, сейчас прямиком на станцию электрички, чтобы затеряться среди сотен субботних лыжников, да и до города ведь добраться надо. Учитывая ее теперешний безликий образ, камеры наблюдения следакам не сильно помогут. Потом залечь до вечера в гостинице, снятой по документам сестры. А вечером — на вторую точку, аккурат напротив казино, где прожигали субботние ночи гордые любители черных машин и молодых девочек.