Клан Одержимого
Шрифт:
Обороняться на склоне, если ты внизу, очень тяжело. Тот, кто выше — всегда имеет преимущество, это я знал еще с детства, когда наблюдал, за тем, как мои сверстники играли в «царя горы».
Сам я по понятным причинам играть не мог, мой физический изъян — хромота на правую ногу, делали меня неконкурентоспособным, невыгодным партнером для командных детских игр.
Я не мог быстро бегать, прыгать, взбираться на деревья, кататься на коньках или велосипеде, не мог ходить на лыжах, играть в футбол или лапту.
Здоровые люди
Порой простой подъем по лестнице был для меня огромной проблемой — мне приходилось переволакивать хромую ногу со ступени на ступень, словно тяжелую ношу.
В такие моменты я был неповоротлив и медлителен.
Нет, здоровому человеку этого никогда не понять!
Но я привык. И детское прозвище «Саввка-хромой» со временем перестало волновать меня.
Хотя, даже младшие дети подхватывали эту кликуху, и еще не умея толком выговаривать шипящие иногда по ошибке называли меня «Шавка-хломой».
В таких случаях я молча и грозно сдвигал брови, надвигался на малышню своей хромой походкой, чем приводил их в дикий ужас.
Они с визгом разбегались, исчезали и старались больше не попадаться мне на глаза.
Лишенный возможности играть в детстве, я развил в себе исключительную способность наблюдать, анализировать и видеть то, чего никогда не замечали другие дети.
Например, перед началом любой игры я мог безошибочно угадать, кто будет лидером и за кем пойдут остальные.
Я мог точно предсказать кто будет жульничать, поймают ли хитреца на обмане, и будет ли он бит другими мальчишками, понесшими репутационный, моральный и материальный ущерб.
Я мог наверняка указать какая из команд победит в итоге.
Я видел заранее тех, кому можно доверять за благородство их представлений о мальчишеских чести и достоинстве, и кому не стоило доверять не потому что они были плохими, а потому что такие дети обладали наивной простоватостью, граничащей с откровенной глупостью.
Но все описанные выше чудесные умения жестоко приземлялись и впечатывались в повседневную серость моей жизни тем фактом, что я не мог их реализовать.
Я всегда был вне действа под названием детская игра. Роль непосредственного участника мне заменяла роль наблюдателя.
Сейчас же удивительным было то, что я ощущал совершенно незнакомую невесомою легкость.
Я не бежал — я парил над склоном, если так можно выразиться.
Мне казалось, что законы гравитации отменены лично для меня. Ощущение опасности утраивало удовольствие. Теперь, когда я чувствовал обе свои ноги, мне казалось, что я всемогущ!
Я не боялся упасть.
Адреналин качал в нервную систему уверенность, передающуюся в мои конечности, все получалось на автомате.
Я ловок и силен. Меня это несколько сбивало с толку, но времени на обдумывание у меня не было.
Я сканировал пространство впереди для того чтобы выбрать
Вдруг я заметил внизу у подножья странно одетого мужчину, который отпиливал тонкие ветки неизвестным инструментом.
Его тулуп напоминал русский ватник, но кожаной выделки.
И тут я начал понимать, что попал куда-то, где я никогда не был.
Странная одежда людей, пейзаж, форма домов отнюдь не напоминали Россию, где я родился, вырос, выучился на айтишника и пошел работать в музей сисадмином.
Я почти добежал до подножия холма. Мужик в кожаном тулупе нарезавший хворост, не оборачиваясь ко мне поздоровался:
— Здравствуй Девитт, опять охота была неудачной? Я вижу собаки голодны, и вы идете с пустыми руками.
На всякий случай я зыркнул по сторонам, но снова не увидел никакого Девитта.
Два пса бежавшие за мной следом сначала поравнялись со мной, обойдя по бокам, а потом устремились вперед. Я выбежал на лед.
Мне подумалось, что они бегут вперед, чтобы резко развернуться. Хотят набросится спереди, чтобы вцепиться мне в горло, чтобы наверняка завалить меня. Я разгадал их маневр!
Инстинкт подсказал, что мне нужно резко сменить траекторию движения и готовиться принять битву прямо сейчас.
Нужно заколоть вожака! Где он в своре?
Я резко принял влево, перехватил древко выставив острейший наконечник перед собой, остановился, развернулся левым плечом к стае псов.
Ага вот он! Здоровый. Он нагнул голову, шерсть на его загривке вздыбилась. В глазах сверкнула агрессия. Я оскалил зубы в ответ.
И тут произошло неожиданное.
Вожак переводил взгляд с пики на меня, будто оценивая свои шансы.
Затем поджал уши, и, покорно завиляв хвостом, засеменил трусцой в мою сторону.
Он демонстрировал полное подчинение.
Свора с громким лаем пронеслась мимо меня дальше, не испытывая к мне никакого интереса.
Селянин в кожаном тулупе отвлекся от своего занятия и с удивлением наблюдал за моими последними движениями.
Когда я опустил копье, взятое на изготовку пару мгновений назад, он укоризненно покачал головой и поцокал:
— Девитт, тебе жениться давно пора, а у тебя все еще детство в пердаке играет. — Он посмотрел прямо мне в глаза, но спустя пару секунд вернулся к хворосту.
Последнее грубое замечание вызвало в душе волну желание отдубасить мужика, но в следующее мгновение услышал голос одного из своих преследователей.
— Да парень тронулся умом, видимо. Оно и понятно, потерять отца…
Второй толкнул локтем говорившего, чтобы тот замолчал. Первый осекся. Оба подошли к мужику в кожаном тулупе и пожали ему руку.
— Матиас, будь в добром здравии. Да он, наш Девитт, исчез позавчера. Мы черного огромного борова-подранка почти загнали на Синюю Косу, вот-вот должны были добить его, а боров как сквозь землю провалился, — мужчины переглянулись.