Клан Мамонта
Шрифт:
После этого эта самая Эля подкатила к Лариске и потребовала "под Кобецкую", за что была отмыта, переодета и допущена спать в летнем доме. "Потому что не кусают", - объяснила она мужикам. Её вонючие шкуры были отполосканы в щёлоке и заняли место на коньке крыши, где высохли, приняв раз и навсегда нужную форму. На всякий случай их просмолили. Вскоре "Под Кобецкую" потребовал Хыг.
Затем в лагерь были доставлены остальные четыре женщины "лесного племени", а Хыг дал Вячику в ухо и сказал, что по праву старшего он тут главный.
Веник скомандовал "взять" и, даже не ожидал такой организованности - Хыга спеленали Саня
Вячик, не понимая, за что ему перепало, пылал праведным гневом. Схватив из кучи дров пару дрынов, он попросил отпустить Хыга, протянул ему одну из палок и велел защищаться. Поединок получился зрелищным - тренер по фехтованию показал класс. Несколько раз умудрился чувствительно ударить противника, потом выбил у него оружие, проскользнул под протянувшиеся для захвата руки и сочно хлестнул по заднице.
Смеялись над собственным вождём только свои, дикие - остальные сохраняли каменное выражение лиц и выжидательно посматривали на Шефа. А он медлил с приговором. Потом взял красного от злости и перенесённой обиды мужика под локоток и увел в сторонку, буркнув через плечо: - Личному составу продолжить приём пищи.
– Ты чего, Хыг, на самого маленького набросился? Подошел бы ко мне по-человечески - ты мне в ухо, я тебе в глаз. Поговорили бы, как Тын с Тыном.
– Шеф! Я не хочу уходить от вас, - вдруг совершенно невпопад ответил "дикарь". Но наши бабы просто сошли с ума - отказывают нам во внимании. Говорят, что это здесь запрещено. А когда моя Мун улыбнулась этому недомерку Вячику, как она мне раньше улыбалась... Когда ждала, что я её подомну. А сейчас все состригли волосы и не даются, потому что таких трогать нельзя.
Понятно, что Венику пришлось звать Ленку и делиться с ней этой новостью. Та вволю насмеялась, а потом пообещала урегулировать вопрос. И долго о чём-то шепталась с "дикими" женщинами. Пришла пунцовая от смущения, ничего не рассказала, но спала тревожно, часто взбрыкивая.
По приказу Шефа о произошедшем больше не вспоминали. А "Под Кобецкую" пошли все - прижились люди, вот и весь сказ. Девять взрослых и шестеро детей - под крышей нового дома и для них хватит места.
***
– Лен! Ну как ты сумела снять напряжённость в таком вопросе?
– допытывался Веник.
– Нельзя тебе про это знать, - ответила девушка.
– И никому из наших нельзя, а то сразу такое начнётся! Это, словно снежный ком - толкни, и покатится. Дети же ещё - все сразу так захотят.
– И я захочу?
– А куда ты денешься?
– А ты?
– А я уже хочу. И боюсь. И вообще, лучше одна отмучаюсь, чем устраивать тут чёрт-те что.
Вскоре старую мыльню освободили от камышовой обвязки и обложили саманом. Им же утеплили потолок, не тронув крышу из коры - до настоящей бани руки снова не дошли. Под неплотным полом, через который вниз стекала вода, устроили сплошное покрытие из плитняка, связанного гашёной известью, и культурную водоотводную канаву.
Того факта, что в этот домик недавние дикие отлучаются парочками,
***
Про Кыпа долго не было ни слуху, ни духу. Он ушел один на челноке ещё в середине мая и долго не подавал о себе весточки. Сказал, что отправляется на юг, и ждать его велел нескоро.
Появился уже в июле, привёз Пуночкину маму Бо Тун Нию и очень много соли.
– Там, далеко в горячей степи, есть река, - объяснил он.
– В неё впадают те речки, что текут вдоль тропы, которой ходят мамонты. Я просто нашел, как до неё добраться. Это длиннее, но быстрее, потому что на лодке почти не устаёшь. Аон и остальные идут по тропе - скоро должны появиться.
– Слушай, Кып! А что, сами мамонты обратно с севера мимо нас проходили? Как-то я не припомню, было ли это?
– спросила Ленка.
– Прошли они незадолго до снегопадов. Тыг-дыми-дымили, как тыгыдымский конь, - усмехнулся Толян.
– Земля тряслась от их топота - сильно торопились.
Потом была встреча с бродяжьим племенем - оно появилось вскоре. Обменялись несколькими словами со старыми знакомцами, подарили пару железных ножей и десяток небольших туесков. Получили сушёных трав от простуды и от зубной боли, да и распрощались. Всех, кого помнили, увидели в числе живых - зима для вечных скитальцев завершилась без потерь. Ни Лёшки, ни Серого с ними не было.
– Ушли, - ответил Аон на вопрос о том, куда девались парни.
Вскоре уехал и Кып. На этот раз он взял любимую Ленкину байдарку и сказал, что собирается на север.
Появился уже в октябре, привёз Пуночкину маму Бо Тун Нию и одну из девочек.
– Там, далеко в мокрой степи, есть река, - объяснил он. В неё впадают те речки, что текут вдоль тропы, которой ходят мамонты. Я просто нашел, как до неё добраться. Это длиннее, но быстрее, потому что на лодке почти не устаёшь. Аон и остальные идут по тропе - скоро должны появиться.
Племя "настоящих древних" действительно вскоре прибыло пешим ходом. Его вождь Аон навестил поселение, потолковал с Веником и получил сразу семь лодок - больше половины из тех, что были в наличии. Ещё им дали горшки - на лодках, чай, не побьют.
Мудрый Кып честно выполнил указания Веника - потратил тёплое время на дальнюю разведку сразу в две важнейшие, по его мнению, стороны - на юг и на север, оба раза перехватывая по дороге своё бывшее племя. То есть прошел по местности, о которой имел достаточно хорошее представление, проверив заодно посетившие его голову географические догадки. И теперь убедил вождя пересадить соплеменников с автобуса одиннадцатого номера на непривычные бродягам берестяные челноки, бросив волокуши.
С точки зрения стратегии он снова сделал прорывный ход - нашёл более лёгкий путь к соли, до которой от воды оставалось всего два дня пешком - то есть не более сотни километров. Да и самой соли с юга привёз достаточно на все планируемые заготовки.
А сейчас снова собрался в путь - проводить соплеменников, показать дорогу. Пуночка отправлялась с ним - обещали вернуться ещё до замерзания рек. Кып утверждал, что на быстрой байдарке да через знакомые места, не плутая, как давеча, он управится без особых проблем. Вниз-то по течению туда вообще мигом долетят, а потом тоже выберутся, хотя поработать придётся.